Lviv eXtreme club

 ДопомогаПравила   ДопомогаДопомога   ПошукПошук   Список учасниківСписок учасників   Мобільна версіяМобільна версія   ГрупиГрупи   ЗареєструватисьЗареєструватись 
 ПрофільПрофіль   Увійти, щоб переглянути приватні повідомленняУвійти, щоб переглянути приватні повідомлення   ВхідВхід 

Хроники неба (Ведьмочка)

Нова тема   Відповісти    Форум Lviv eXtreme club -> Історії / Приколи / Анекдоти / Курьйози / Карикатури Сторінка 1 з 1
Ваш часовий пояс: GMT + 2 Години
Попередня тема :: Наступна тема  
ПовідомленняZippo © 09.02.08 20:14:13    Хроники неба (Ведьмочка)

Часть 1. ЗДРАВСТВУЙ НЕБО!

Пролог

Я давно собиралась прыгнуть. Зачем? Вопрос, конечно, интересный… Просто хотелось попробовать, как и многое другое в жизни.
Была у меня подруга-экстремалка… Анькой звали. Она и сейчас есть, но уже окуклилась, родила, и, как это обычно бывает, материнский инстинкт затмил все остальные. В то время она успела уже шесть раз с парашютом сигануть, а я все никак не могла время выкроить. Наконец, мы собрались и на перекладных добрались до аэродрома Алферьево под Волоколамском. Прошли наземную подготовку. Перезнакомились со всеми мужиками-парашютистами. Несмотря на это прыгнуть не удалось. Дело было летом, и желающих получить дозу адреналина было такое количество, что мы, отсидев в очереди весь день, так и уехали, не прыгнув.

Через неделю попытка была повторена. Прошли наземную подготовку. Перезнакомились со всеми мужиками, какие были на поле. До нас дошла очередь!!! Но прыгнуть не удалось. Самолет сломался! Анька сказала, что она со мной больше прыгать не поедет, что на мне проклятье и с парашютом мне прыгнуть не судьба. Я в печали смоталась в горы, а Анька по-быстрому сиганула без меня еще пару раз.

1
12 марта 2000 (Д1-5У, стягивание чехла, Ан-2, 600 м, Алферьево)


В третий раз я приехала с другом. Снова прошли наземную подготовку (я ее уже сама преподавать могла…). Знакомиться было уже не с кем, так как я всех уже знала. Меня тоже все знали и на всякий случай заранее проверили исправность самолета, укладку парашютов и наличие «скорой» на поле. Взлетели. Все сидят угрюмые, с жизнью прощаются. А я от радости, что, наконец, сейчас прыгну, готова была скакать по салону и танцевать. Удерживали меня лишь вес парашюта за спиной и суровый отеческий взгляд МММ (Это подпольная кличка инструктора, расшифровывается: Михаил Михайлович Мещряков). Кто-то говорил, что прыгать страшно? Не знаю, я ничего кроме восторга не испытывала. Выпрыгнула с разбега, можно сказать.
Стодвадцатьодин-стодвадцатьдва-стодва… Тут я с удивлением наблюдаю, как моя левая нога уходит куда-то вверх, за ухо… Я девочка гибкая, но такой шпагат мне самой сделать слабо… Определить окончательное место дислокации ноги с первого раза не удаётся, так как огромный шлем сползает на глаза и закрывает весь обзор сверху. Ладно. Держу обеими руками шлем, задираю голову. Лучше бы я этого не видела… Нога запуталась в стропе, парашют раскрылся неполностью, продолжаем падать. Думаете испугалась? Щассссс! По небу прокатился возглас возмущения: «Какого черта?!!!» Почему ни на одной из наземных подготовок мне не объяснили, что может быть такая фигня??!!! Оцениваю обстановку. Можно открыть запаску, но имеет ли это смысл? Приземляясь в такой позе «ЗЮ» на одной ноге, я в любом случае переломаю себе все, что можно, включая позвоночник, уж лучше сразу насмерть. Стропореза, ясен пень, у перворазников нет. Надо выпутываться. Я делаю какой-то невероятный акробатический трюк и все-таки выдергиваю ногу. Вовремя. Земля уже близко-близко. Нормалек. Мягенько приземляюсь. (Пока прыгала с тумбочки на наземной подготовке, отбила себе все ноги, готовилась к худшему, а приземление оказалось на удивление мягким). Собираюсь бороться с ветром, но кто-то из уже знакомых мужиков (откуда он там взялся?), услужливо гасит купол и, пока я в приступе полной эйфории прыгаю по полю, собирает мой парашют. За нами приезжает грузовик, наполненный такими же счастливыми «чайниками». Все наперебой делятся впечатлениями. Вдруг машина останавливается, заходит здоровенный бородатый мужик угрожающего вида и жестко спрашивает: «Где девушка, у которой нога запуталась в стропе?!»
И вот тут я испугалась! Испугалась так, что меня даже озноб прошиб. Не знаю почему, но я решила, что мне сейчас устроят хорошую трепку за мои пируэты под куполом. Я нырнула за спину какого-то парня и решила, что ни при каких обстоятельствах не признаюсь, что это я. Мужик повторил вопрос. Молчанье было ему ответом. Когда он в третий раз спросил, где я, я поняла, что если сейчас не выйду, он начнет расстреливать по-одному. Вся бледная, на трясущихся ногах я выползла к нему и, не поднимая глаз, промямлила:
- Это я. Бить будете?
Мужик (местный доктор) широко улыбнулся:
- Иди сюда, дурочка, я ногу посмотрю.

*******
Впечатлений по самые уши, ходила довольная, гордая собой. Приехала хвастаться двоюродному брату и дяде (они оба военные летчики), те выпали в осадок, так как всю жизнь считали меня маленьким ребенком, а тут такое… Очухавшись, брат махнул на меня рукой: «Да, мозгов-то нет… Первый раз легко, не понимаешь, на что идешь. Повторить гораздо сложнее». Я задумалась. Когда мне это же самое сказали еще десять человек, я решила, что надо прыгнуть еще раз. Собиралась я, правда, два года…

2
5 октября 2002 (Д1-5У, стягивание чехла, Ми-8, 600 м, Тушино)


Второй прыжок самый сложный. Второй прыжок самый сложный… Меня все в этом убеждали. Я с радостью пыталась убедить себя в том же. Надеялась, что будет страшно. Очень хотелось острых ощущений, встряски, адреналина полные штаны.
Компания знакомых ребят решила культурно-массово приобщиться к парашютному делу и взяли меня с собой, как самую опытную. У меня же уже один прыжок был!
На этот раз приехали в Тушино. Инструкторы были зануднее некуда, рассказывали скучно. Я с грустью вспоминала инструктаж МММ, на котором ржала до коликов в животе. Меня все время подмывало сострить, и я периодически вставляла свои пять копеек в монотонную речь дяденьки.
- Я вижу, вы уже прыгали, - усмехнулся инструктор первый раз за полтора часа. – Ну, посмотрим, как вы будете острить в вертолете.
Вертолет меня манил. С них кидают редко – дорогое удовольствие. А у этих в Тушино топливо халявное, они вертолет гоняют. Я надеялась, что с вертолета будут совсем другие ощущения, скорость меньше, ощущение падения должно быть ярче. Ни-фи-га. Разницы не почувствовала никакой. Ясен пень, ведь парашют раскрывался практически мгновенно, и до трех-то не успеваешь досчитать. Волнения не было никакого. Просто скучно. Отработала прыжок четко, как на экзамене. Адреналина ваще не получила. Очень расстроилась. Ко всему еще оказалось, что здесь за перворазниками машина не приезжает, и нам пришлось переться с парашютами через всё поле. Я чуть не сдохла. Пока дошла, из всех ощущений осталось только раздражение. Решила, что ноги моей больше не будет в Тушино. Единственный приятный момент был в конце, когда я доволокла парашют и сдала его укладчику. Здесь не объясняли, как сплетать стропы в косичку и складывать парашют, поэтому все перворазники приносили кучу спутанных тряпок. А я по инструктажу, полученному в Волоколамске, сплела аккуратную косичку и сдала парашют в адекватном состоянии. Укладчик посмотрел на меня с таким уважением, что мне слегка полегчало.
В итоге я решила, что прыжки с парашютом – скукотища страшная. Не вставляет абсолютно. Поняла, что прыгать больше не хочу. Только деньги просаживать.

***
Перед братом отчиталась, что прыгнула второй раз. Вовчик прокомментировал: «Лишний удар об землю мозгов не прибавляет. Последние вышибишь». (И это мне сказал человек, который сделал первый самостоятельный прыжок в 12(!) лет!!!) Ну, на этом как бы и решили, что больше не прыгаю. Но где-то глубоко внутри меня жил маленький червячок, который точил и точил меня сомнением: «Ну, ведь народ же прыгает. Значит, вставляет. Всё-таки вся соль, видимо, в свободном падении…» Постепенно оформилась мысль, что обязательно надо попробовать прыгнуть с 4 тысяч метров в тандеме, чтобы понять, что же такое свободное падение и стоит ли это песни Высоцкого «Воздушные потоки». Но тандем – удовольствие дорогое… Прошло еще три года…

3
22 мая 2005 (Тандем, Ан-28, 4100 м, Киржач)


Познакомилась с компанией отморозков. Парашютисты, по совместительству бейсеры. Влюбилась в этих психов с первого взгляда. Написала про них статью. Они по доброте душевной решили устроить мне халяву и скинуть в тандеме за полцены. Ни тандем-мастер, ни оператор не взяли с меня ни копейки, оплатила только то, что причиталось аэродрому.
В самолете зажигала со спортсменами на полную катушку. Почувствовала потрясающую разницу между атмосферой, которая царит в салоне с перворазниками и в салоне со спортсменами. От перворазников исходит удушливая аура страха, ощущение липкого прикосновения смерти, от спортсменов на километр веет радостью, жаждой жизни.
Встали на краю рампы. Я вела себя прилично, хотя и были шальные мысли устроить истерику и посмотреть, как Лёня будет выкручиваться, но все-таки не стала нервировать людей.
- Так, повисаем, ноги под меня… - по ноткам голоса Лёни, я поняла, что он всё-таки волнуется. На секунду обиделась: я ведь не давала повод усомниться в своей адекватности, а он все-таки боится, что я в последний момент начну психовать и упираться. Захотелось съязвить, но сдержалась. Человек работает, мое дело помалкивать и получать удовольствие. Посмотрела на Кайтера (оператор)… Ушли.
Первый момент обалденный: мы делаем сальто, надо мной оказывается голубое, бесконечно глубокое небо. Скорость еще совсем маленькая и ощущение, что я просто лежу на мягкой перине или на облаке и смотрю в небо. Успеваю поймать себя на мысли, что хочу заморозить этот миг, чтобы он длился бесконечно. Мы переворачиваемся дальше и оказываемся на животе. Я раскидываю руки и пытаюсь почувствовать ими поток. Вижу подходящего Кайтера, улыбаюсь ему и протягиваю руку. В этот момент мне начинает раздувать щеки: мы набрали скорость. Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Хочу уткнуться куда-нибудь, спрятаться от восходящих потоков, которые не дают мне дышать, но некуда. Проносится мысль, что у Лёни более выгодная позиция, он может спрятаться за меня. Лёня держит Кайтера за руки. Я опять обижаюсь про себя: Лёня обещал держать за руки меня, а не Серёгу. Кайтер хватается за мой комбез и закидывает на нас с Лёней ноги. В такой позе Камасутры мы проваливаемся вниз со скоростью 240 км/ч. Меня прёт, очень хочется заржать, но если открою рот, его просто порвет. Под нами карта местности, она почти не приближается, кажется, что мы будем летать так вечно. Странно, при том, что на мне висит Кайтер, я абсолютно не ощущаю его веса. Хоть я и зажата между двумя мужиками, охватывает ощущение легкости, почти невесомости, полёта. Офигительно… Меня штырит. Я не сдерживаюсь и начинаю смеяться. В этот момент нас отрывает от Кайтера и подбрасывает вверх – Лёня открыл купол. Я с ужасом смотрю вниз: Саня (он летал рядом, как сопровождающий) и Серега в одно мгновение превращаются в две точки, у меня такое ощущение, что они уже размазались по земле.
- Открылись оба, все в порядке, - улыбается Лёня.
Очень захотелось обнять Лёньку прямо сейчас, крепко-крепко, но пришлось дождаться приземления.

Остаток дня меня прёт. Всё. Я заразилась. Сначала меня еще смущает денежный вопрос… Через две недели я забуду о деньгах, я буду спускать всё, что есть, без остатка и без сожаления. Я буду прыгать. Я буду ЛЕТАТЬ!

4
5 июня 2005 (Д1-5У, расчековка, Ан-2, 600 м, Киржач)


Иду на вторую программу. Саня Разоренов пробивает мне всю возможную халяву и соглашается учить меня абсолютно безвозмездно. Я охреневаю… Ну понятно, если бы человек строил на меня планы, но тут этим не пахнет. Просто классный парень, обалденный. Где я только таких откапываю? Кроме всего прочего, Саня договаривается, чтобы я начала обучение сразу с расчековки, потому как я наотрез отказалась прыгать, как перворазница. Я Санькина вечная должница.
После висения в подвесной системе и прыгания с борта и тумбочки меня отправляют в небо. Первое самостоятельное задание. Нужно четко, правильно отделиться на поток. Выпускающий Евгений Николаевич Прокопенко (мой официальный инструктор). С ним спокойно, я не волнуюсь, готова к работе. Очень хочется, чтобы получилось с первого раза. Спокойно выхожу. Но, видимо, не совсем ровно, меня плавно заваливает на спину, я вижу удаляющийся самолет, а потом бесконечно медленно проплывающий вверх оранжевый вытяжной шар. Купол открывается, все в порядке, хорошее мягкое приземление. Но, встав на землю, на меня накатывает разочарование: я не справилась. Зачем-то продолжаю себя накручивать в своей бездарности, тащу парашют, хлюпая носом. Саня и Евгений Николаевич пытаются меня убедить, что все в порядке, для первого раза очень неплохо, но я зла на себя. Меняю парашют, чтобы сразу же повторить прыжок и исправить ошибку. Саня снова меня инструктирует. Шутит:
- Накосячишь – накажу.
- А чего сейчас не наказал, в таком случае? – как всегда в состоянии перманентного флирта, подмигиваю я.
- Николаич сказал, чтобы я тебя сильно не ругал…
Я не догоняю истинный смысл и решаю, что все настолько плохо, что Евгений Николаевич не хочет мне говорить, чтобы не расстраивать. Дурёха. Разражаюсь рыданиями…

5
5 июня 2005 (Школьник, расчековка, Ан-28, 600 м, Киржач)


После Д1-5У «Школьник» кажется пушинкой, можно даже танцевать. Задание то же самое, но добавляется имитация дергания кольца. Парашют откроется сам, но мне надо дернуть кольцо, чтобы привыкнуть к этому. К огромной моей радости нас загружают в Ан-28 вместе со спортсменами. Сразу омывает весельем и задором, появляется уверенность, что все получится. Подсаживается Фоменко:
- Пообнимаемся?
- Не вопрос!
Какая от него прёт энергетика! Хочется подключиться к нему как к розетке. У меня энергии тоже хоть отбавляй, но я все выплескиваю наружу, ничего не оставляя себе, а Фома не растрачивается, он спокойный. От этого кажется, что если дотронуться до него, пойдут искры. Две минуты трепа с Фомой и мои подсевшие после рыданий батареи снова заряжены до предела.
Со мной в заходе пять человек перворазников. Самолет набрал высоту, начинается высадка. Выпускающий Сашка Кабанов. Выпихивает перворазников одного за другим:
- Пошел! Пошел! Пошел!
Подходя к рампе, я предупреждаю:
- У меня расчековка.
В Ан-28 выброска под хвостом. Мне надо развернуться и уйти спиной, в отличие от перворазников, которые падают мешками.
Кабан меня не слышит за гулом мотора, хватает за шиворот и пихает вперед:
- Пошел!
На лету я намертво вцепляюсь в поручень на потолке, повисаю на нем и ору:
- У меня расчековка!!!
Саша не догоняет, думает, что у меня обычный психоз перворазника. Снова пытается меня выпихнуть:
- Пошел!!!
Я продолжаю упираться. Мне надо выполнить задание. Если я отделюсь черти как, я сожгу прыжок в пустую.
- Отпустииииии!!!! У меня расчекооооооооовка!!!!
Вмешивается Фома. Отлепляет от меня руку Кабана. До того, наконец, доходит, в чем дело. Я как на показательном выступлении. Под взглядами всего самолета разворачиваюсь лицом к ребятам, улыбаюсь Фоменко и отделяюсь. Четко, безупречно. Понимаю, что получилось, в приступе эйфории рву кольцо и выкидываю его на фиг. Провожаю взглядом улетающие 200 рублей железа и матерюсь вслед. Но радостно. Фиг с ним, с кольцом, главное, что У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ!!!
Пока я докондыляла с поля, крылатые уже приземлились. Я залетаю в укладочную и кидаюсь к Фоме:
- Я сделала это! Ты видел?!
Серега улыбается:
- Да, молодец. Кольцо только про…ла, а так всё отлично. Надо тебе дальше идти, на три секунды.

Стою, обсуждаю прыжок с Саней Разореновым, вдруг какие-то ребята обращаются ко мне:
- Это ты сейчас расчековку прыгала?
- Да.
- Ну, ты молодец! Выпускающего чуть не побила! Вот это кадр!

Я думала, что круче, чем в тандеме уже не бывает, оказалось – бывает! Пусть у меня не было свободного падения, но я выполнила задание!!! Саня перевел меня на «3 секунды». Тявочка ухахатывалась надо мной до конца дня, когда видела мою довольную физиономию. Мышь прозвал меня «батончиком» за несползающую улыбку от уха до уха. А меня штырило неделю!

6
12 июня 2005 (3 секунды задержки, Школьник, Ан-2, 800 м, Киржач)


Выдались длинные выходные – целых три дня. Я приехала в Киржач на велике, отмахала 80 км. Устала жутко, поэтому в субботу прыгать не стала. Сидела на лавочке, наблюдала за парящими куполами. По направлению к самолету пробежал Фома, кинув на ходу:
- Чего не прыгаешь?
- Устала. Завтра буду прыгать.
- Завтра может не быть погоды…
Ясновидящий, блин. На следующий день погоды и правда не было. Маялась весь день от безделья. Наконец, к вечеру ветер стих и нас по-быстрому скинули.
Выпускающий Серега Неробелов. Два захода. Сначала выкидывает перворазников. Крайнюю девочку просто трясет. Она даже стоять не может, я протягиваю ей для опоры руку. Еле подходит к обрезу и вываливается башкой вниз, ноги уходят последними. Я пугаюсь, кажется, что она зацепится ногами за борт. Испуганно смотрю на Серегу, тот скраивает такое выражение на лице, что меня разбирает хохот. Все в порядке, не задела.
Поднимаемся еще на 200 метров. Второй заход, я крайняя. Передо мной уходит парень. Я смотрю ему вслед. С восхищением! Даже с завистью!!! Как ушел! Четко, красиво, с широченной улыбкой и подняв оба больших пальца вверх, типа всё круто. Я понимаю, что мне так слабо. Поворачиваюсь к Сереге, тот всё еще смотрит парню вслед с довольной улыбкой:
- Ай, молодец мальчик!!! Как красиво ушел!
Я вздыхаю, и отделяюсь.
Три секунды задержки. Первое, совсем короткое, но все-таки свободное падение. Фрифлай отдыхает!!! Черт его знает как, но за эти три секунды я успеваю и сальто сделать, и на голове постоять. Дергаю кольцо одновременно с прибором или даже позже. Единственный прогресс, что на этот раз кольцо не выкидываю, а крепко зажимаю в кулаке.
Саня неодобрительно качает головой, слегка подшучивает. Я всячески пытаюсь показать, что я довольна, что всё хорошо, но внутри расстроена, с удовольствием бы опять расплакалась, но дала себе слово, что больше не сделаю этого ни при каких обстоятельствах. Саня не психолог, чтобы выслушивать мои истерики. Он и так нервничает, надо хоть немного жалеть психику окружающих. Если уж выплескивать эмоции на других, то только положительные.
Идем по тропинке от укладочной, впереди вижу того самого парня, который отделялся передо мной (это Плюхай). Не могу удержаться, чтобы не сказать ему комплимент. Тот хохочет в ответ:
- Да я уже десять лет прыгаю!
Я безумно благодарна ему за такой ответ, мне сразу становится легче. Перестаю чувствовать себя полным отстоем. Правда, я не понимаю, что он делал на трех секундах, если уже столько прыгает, но не докапываюсь. Он становится для меня эталоном. Всё время держу его улетающий вниз образ перед глазами: вот так надо отделяться. Я должна делать так же! Я смогу, я сделаю!

7
13 июня 2005 (3 секунды, Школьник, Ан-2, 800 м, Киржач)


С утра барабанит дождь, дает возможность отоспаться. После грозы ветер стихает. Значит, надо бежать за парашютом.
Евгений Николаевич доводит нас до самолета и сдает Неробелову. Пока сидим в самолете, я все время думаю про Плюхая. Я могу, я сделаю так же…
Сосредоточена. Собрана. Пошла. Уже в полете понимаю, что сделала это. Ну, не так красиво, как Лешка, но очень достойно. Ровненько, уверенно. Открылась сама, до прибора. Вставило меня сразу после открытия, вися под куполом, меня уже плющило не по-детски, а после приземления, я просто каталась по земле, задыхаясь от счастья. На середине поля ко мне присоединился Мишка, шли, обменивались впечатлениями. Метров за тридцать до старта я не выдержала и рванула со всех ног к Неробелову.

В это время на старте (со слов очевидцев)…
Неробелов: Молодец девочка, все хорошо. Только на меня не посмотрела. Сразу опустила голову вниз. А так, хорошо вышла, ровненько.
Разоренов: Ну, заставим ее еще раз повторить.
Неробелов: Сейчас придет, скажем ей об ошибках…
В этот момент на старт с подвизгиванием влетает растрепанное существо, увешанное частями парашюта, и с разбегу кидается на шею Неробелову.
- У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ, ДА?!!! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ!!!
Неробелов (обескуражено): Да. Получилось. Молодец! Умница!
Михалыч и прочие сначала замирают в напряге, потом разражаются дружным хохотом.

Идем с Саней в укладочную. Меня прет.
- Пустишь меня на пять секунд?
- Нет, Женек, давай еще разок сходи на три. Покажешь еще раз такое же отделение, пойдешь на пять.
- Почему нет? Ведь у меня же получилось!
- Ты Серегу Неробелова обидела.
- ????????? Чем??????
- Ты ему при отделении не улыбнулась. А он знаешь, как обижается, когда его игнорируют. (ржёт)
- А еще ошибки были?
- Нет.
Ржу.
- Ну ладно, как скажешь. Прыгну еще раз трешечку. Буду улыбаться до ушей.

8
13 июня 2005 (5 секунд, Школьник, Ан-2, 900 м, Киржач)


Поменяла парашют. Но испортилась погода, небо затянуло, пошел дождь. Народ стал разъезжаться. Так как я была с великом, договорились, что домой меня отвезет Лёня, поскольку у него машина огромная. Саня собрал манатки, девушек и уехал. Кинул меня, так сказать, на Евгения Николаевича и Лёню. Мы с Лёней сидели под крылом самолета и наблюдали, как разъезжается народ, решили, что будем ждать до конца, вдруг тучи рассосутся и удастся еще разок прыгнуть. Лёня читал мне стихи. Обычно от декламации поэзии я шугаюсь. Но тут стихи были на удивление к месту. Шекспира читал или еще что-то, не помню, но что-то очень красивое. А вокруг бушевала гроза… Лёня – последний романтик… Я тащусь.
Прождали несколько часов. Но не зря. Все-таки один взлет сделали. Небо расчистилось буквально за 15 минут до конца летного дня. Нас распихали по двум самолетам. Я до последнего надеялась, что поднимут один Ан-28 на всех, так как спортсменов осталось мало, все разъехались. Но второпрограммников отправили вместе с перворазниками на Ан-2. Жаль, Ан-28 с выходом под хвост и крылатые веселые спортсмены нравились мне гораздо больше, чем Ан-2 с выходом на поток и угрюмые перворазники.
Когда объявили, что будем прыгать, Лёня схватил меня за руку и потащил к Евгению Николаевичу. Выпросил у него разрешения выкинуть меня на пять секунд. Я попыталась вставить свои пять копеек, что Саня Разоренов (ведь он же мой инструктор) мне не разрешил пока идти на пятерку. Но Лёня меня одернул, и я с радостью прикрыла варежку. И правильно, не фиг своих подопечных бросать, пойду пятерочку прыгну, я заслужила.
Вышли на проверку. Выпускающим и проверяющим был Кабан. Подставив парашют для проверки, я отчиталась, что иду на пять секунд, попросила проверить прибор, так как Саня уехал, не проконтролировав. Кабан проверил, сказал, что всё хорошо. Вдруг тихонечко подплыл Неробелов. В полголоса сказал Кабанову:
- У нее прибор надо переставить.
Я чуть не упала. Еле удержалась, чтобы промолчать. Проверил, блин!!! Если бы не Серёга, он бы меня сейчас выпустил! Неробелов форевер!!!
Кинулись в укладочную переставлять прибор. Вроде бы все в порядке, но когда Неробелов помогал надеть мне парашют, он сказал:
- Твоя задача сейчас открыться самой. До прибора. Поняла? Должна обязательно открыться сама.
Сказано это было таким тоном, что с этого момента я перестала верить в то, что прибор вообще работает. Перестала на него надеяться, как будто его и не было. И мне почему-то стало очень весело. Адреналин ударил.
Взлетели. Первый заход, пошли перворазники. Накосячили с выброской, все шесть куполов ушли в лес. Я не взяла это в голову, чтобы не дергаться. Вроде бы настроилась. Подошла к обрезу. На этот раз Кабан от меня просто шарахнулся в сторону, видимо, вспомнив, как выталкивал меня в прошлый раз.
- Готовься, готовься!
Я чуть не расхохоталась. Внутренне, психологически расслабилась и всё испортила. Фиговенько отделилась, меня начало заваливать на бок. Хотела выругаться, но вдруг вспомнила: «Расслабиться! Расслабиться!!!» Мгновенно убрала напряжение из всех мышц, и меня тут же положило на живот. Еще две секунды падения на животе и дергаю кольцо. Сама. До прибора. Ну хоть здесь не накосячила. Как всегда мягкое приземление, что характерно на поле, единственная из всех.
Пока собираю парашют, с неба начинают сыпаться крылатые. У них тоже косяк с выброской, разметало по всему полю. Совсем недалеко от меня приземляется Фоменко. Он прыгал оператором с тандемом, но не смог вырулить к старту. Стоит, ругается на Лёню, что тот до старта дотянул. Я про себя улыбаюсь, но молчу. Фома явно сам накосячил, Леня отработал безупречно, даже не смотря на кривую выброску. Жду, пока Серега соберет парашют, идем по мокрой траве к старту. Какое-то время Фома молчит, я чувствую, что он не в духе. Я тоже: прыжок не супер. Но через пару минут генератор энергии, Фома в смысле, начинает работать в своем обычном режиме, к нему возвращается приподнятое настроение, и он начинает травить байки. Я слушаю его веселый треп, и меня тоже отпускает.
Захожу в укладочную. Там в одиночестве стоит Евгений Николаевич. Оборачивается ко мне и облегченно вздыхает:
- Слава Богу…
Я пугаюсь его тона. Решаю, что прыжок был совсем не к черту, и начинаю оправдываться:
- Что, совсем плохо?... Ну, я немного накосячила…
- Ты где приземлилась? – прерывает меня инструктор.
- На поле.
- А! Так ты крайняя прыгала?
- Да.
- Да у тебя все в порядке! Молодец! Остальные-то на лес приземлились.
До меня доходит, что Е.Н. перепутал меня с перворазниками.
Радостно улыбаюсь.

9
18 июня 2005 (5 секунд, Школьник, Ан-2, 900 м, Киржач)


Опять кручу педали от Москвы до Киржача. Где-то еще в начале пути меня подрезают Лешка Кузьмин и Димка, пытаются загрузить в свои немеряные «бронетранспортеры» вместе с великом, хотят подвезти, доказывают, что я до Киржача просто не доеду. Я отбиваюсь. Приезжаю в Киржач к половине четвертого, уставшая зверски, но тут же бегу за парашютом. Помню предсказание Фомы на прошлой неделе, что «завтра погоды может не быть». Надо прыгать сейчас, пока пускают.
На проверке еле стою, ноги подкашиваются под тяжестью парашюта. Сегодня у нас главный Валька. Проверяет меня, подмигивает. Я обещаю ему улыбаться при выходе. У нас три захода: перворазники, народ на три секунды (среди них Миха), и двое на пятерочку. Я как всегда крайняя. В самолете Валя проходит и пристегивает всех карабинами. Всех, кроме нас двоих пятисекундников. Показывает мне язык. Я ржу. Он уходит в другой конец самолета, я общаюсь с ним жестами типа: «Может, ты всё-таки пристегнешь меня для приличия? Или мне самой пристегнуться?» Валька корчит рожи и показывает мне фигу.
Разглядываю лица бледно-зеленых перворазников. Надо иметь железную силу воли, чтобы в состоянии такого страха всё-таки заставлять себя прыгать… Если бы я так боялась, я бы никогда не прыгнула. Вдруг первый в заходе перворазников что-то говорит Вальке, тот отстегивает его карабин и пересаживает парня поближе к кабине пилотов. Парень отказался прыгать. На несколько секунд задумываюсь над психологической дилеммой: как расценить такой поступок? Трусость это или подвиг? Сколько храбрости надо иметь, чтобы отказаться перед всем самолетом, где кроме всего прочего еще и девчонки есть. Или просто настолько струсил, что даже гордости не осталось? Как бы там ни было, это рабочий момент, с любым может случиться, причин много, вполне возможно, человеку просто стало плохо от духоты. Духота, кстати, страшная, когда Валя открывает дверь для высадки перворазников, я жадно ловлю ртом ворвавшиеся потоки воздуха. Хочется нырнуть в них прямо сейчас, не дожидаясь, пока нас поднимут выше.
Валька выкидывает два захода, и только потом пристегивает нас. Пора.
Отделяюсь нормально. Держу позу, отсчитываю: сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три… На «трех» меня замыкает, срабатывает уже успевший выработаться рефлекс, и я тянусь за кольцом. В последний момент вспоминаю, что у меня «пять секунд» и я рано дернулась. Не тронув кольца, отбрасываю руки назад. Пока махала «крыльями», потеряла равновесие, делаю сальто назад через голову. Вспоминаю, что надо расслабиться, оказываюсь на животе, рву кольцо. Понимаю, что переход на десятку мне пока не светит. Переживаю. Разворачиваюсь по ветру. Сегодня очень сильный ветер. Земля набегает со страшной скоростью. Я понимаю, что приземление будет жестким. Лишний удар по моим измученным ногам. Сжимаю их так крепко, как будто сижу в метро в мини-юбке напротив хачика. Хлоп. Привет земля. Всё равно мягче, чем с тумбочки… Падаю на бок, тут же хватаюсь за нижние стропы и начинаю их тянуть изо всей силы. Куда там… Я без перчаток, ветер вырывает у меня стропы и тащит с безумной скоростью по полю. Что обидно, в сторону, противоположную старту. Я в легком шоке. Даже не представляла, что это такая мощная сила. Все предыдущие прыжки я без труда гасила купол. Позволяю протащить себя метров десять, просто под впечатлением от силы стихии. Потом все-таки собираюсь морально и со всей дури, какая еще осталась, тяну за нижние стропы. Поддается. Я даже удивлена. Выбираю всю длину до купола, чтобы не вздумал надуться снова. Подскакиваю, чтобы забежать за купол, но вдруг замираю в ступоре… За мной тянется еще одна куча тряпок. Запаска! Я не сразу врубаюсь, в чем дело. Начинаю лихорадочно вспоминать, не дернула ли я до кучи еще и кольцо запаски. Потом до меня доходит, что запаска открылась, пока меня тащило по полю. Я в одно мгновение представляю себе ехидные ухмылки народа, когда они увидят меня с открытой запаской, и их скабрезные замечания по поводу того, что я решила перестраховаться… Мне становится плохо. Пытаюсь разобраться с тряпками. Обнаруживаю, что стропы запаски и основного перепутаны насмерть. Ругаюсь сначала сквозь зубы, потом в полный голос, благо меня никто не слышит. Полчаса вожусь с тряпками, но до конца распутать так и не получается. Я в бессилии глотаю слезы. Заталкиваю купола в ранцы, как есть, и волоку все это к старту.
Саня во взлете. Сижу, жду его со всеми тряпками. Морально раздавлена. Так хочется, чтобы кто-то подбодрил, сказал, что все не так плохо… Хорошо хоть никто не стебётся… Приземляются. Подходит Саня, отпускает какое-то едкое замечание по поводу моего прыжка… Зачем ждала? Срываюсь с места и хмурая ухожу в укладочную. По дороге сталкиваюсь с Валей.
- Ну что, опять я не улыбнулась… - горько вздыхаю я.
- Да нет, ты улыбнулась. Только из-под ноги…
Смеётся, подмигивает. Чуть легче…

Можно прыгнуть еще. Я успеваю. Но подумав, решаю не прыгать. Слишком устала, нет сил даже парашют надеть, последние отдала на борьбу с куполом. В таком состоянии все равно хорошего прыжка не получится. Отдыхаю, жду окончания летного дня.
Миха идет еще на один прыжок, надевает парашют. Я держу его запаску, чтобы ему было удобней ее пристегнуть. Вдруг подлетает парень и авторитетным тоном начинает инструктировать Мишку, как правильно надевать парашют:
- Ты не так делаешь. Вот смотри, надо вот так, и вот так…
Я в полном шоке, с отвисшей челюстью смотрю на новоиспеченного инструктора. Это тот самый парень, который отказался прыгать с нами во взлете. Мы с Мишкой молча выслушиваем назидательный инструктаж и не удостаиваем оратора ответом. Тот отходит. Мы переглядываемся. У меня глаза на полвосьмого.
- Это ведь тот самый, который отказался прыгать?
- Да, он.
- Я фигею. Миш, ты ведь не собираешься внять его указаниям? (Подмигиваю).
- Нет, конечно. У меня свой инструктор есть. (Улыбается в ответ).
Нет, то, что он отказался прыгать – это его сугубо личное дело. Но, блин, если ты лох печальный, если ты даже ни разу не прыгнул еще, какого черта ты суешься с указаниями к другому человеку, у которого, между прочим, опыта всё-таки побольше. Честное слово, парню просто повезло, что Мишка спокойный как бревно, был бы на его месте Мишкин брат Колька Кожемяко, просто без разговоров бы топором кинул. И был бы прав.

У Сереги Антиперовича день рождения (был вчера, но сегодня отмечает). Устроил офигительную тусовку с шашлыками и сауной. Этот ночной сейшен оказался лучшим событием за все выходные, потому что на следующий день порывы ветра доходили до 16 м/с, и нас продержали на земле весь день.

10
25 июня 2005 (5 секунд, Школьник, Ан-2, 900 м, Киржач)


На этот раз я пожертвовала великом. Приехали с Саней и девчонками вечером в пятницу на машине. Настроилась прыгать до изнеможения, отработать по полной. Выспалась. Погода чудесная. Штиль, солнце.
Уходим в небо под началом Неробелова. Обещаю ему улыбаться. Пока поднимаемся, настраиваюсь на работу. Нас целая куча на пять секунд. Я крайняя. Поднялись, гуськом подходим к обрезу.
- Готов? Пошел! – Серега хлопает по плечу парня, тот уходит. - Готов? Пошел! Готов? Пошел! Готов? Пошел!
Моя очередь. Ставлю ногу, готова услышать те же «готов-пошел» и вдруг на тебе… Серега хватает меня за плечо и с таким чувством напутствует, что я теряюсь:
- Ну, давай, лапочка!!!!
Улыбается. Улыбается так, что я забываю не только про прыжок, но даже свое имя. Вываливаюсь по инерции. Прыжка не помню… После приземления Саня что-то говорит про ноги, что я ими перебирала или что-то в этом роде. Не помню. Может, и перебирала. Скорее, меня просто било в конвульсиях. Нельзя ТАК улыбаться девушкам в ответственные моменты…  
Саня отправляет прыгать пятерку еще раз. Заслуженно. Маюсь, кажется, что я буду прыгать эту пятерку вечно. Жду, пока переуложат парашют, меня колбасит. Колбасит со знаком минус. Хожу и ною, как пришибленная собачонка. Нахожу Неробелова, он сидит на старте в кресле. Кладу голову ему на колени и начинаю тихо нудить, что всё плохо. Серега смеется:
- Ну что, доулыбалась?
Думаю про себя: «Это я доулыбалась??? Кто бы говорил…» Тоже рассказывает мне, что я перебирала ногами в воздухе, как будто по планете ходила.
Пытаюсь взять себя в руки. Вспоминаю эталонное отделение Плюхая. Иду забирать парашют.

11
25 июня 2005 (5 секунд, Школьник, Ан-2, 900 м, Киржач)


Нас строят, проверяют. Евгений Николаевич уводит нас к самолету и сдает на руки всё тому же Сереге, который из самолета весь день не вылезает.
Сжимаю зубы и кулаки, ставлю сама себе ультиматум: если сейчас не сделаю все идеально, на фиг, завяжу с прыжками. Пора. Встаю. Подхожу к обрезу. На этот раз морально готова даже к улыбке Неробелова. А он улыбается…
- Ну, я пошла. У меня ведь получится, Сереж?
- Да, обязательно. Давай.
Сережа сказал, Женя сделала. Шикарно. Пока летела, думала: «Почему у меня до этого не получалось? Все же элементарно!» За своим восторгом от чистого падения забыла, что нужно считать. Легла на пузо, успела пропереться от нарастающей скорости. Вдруг вспомнила, что пора открываться. Отметила, что прибор до сих пор не сработал, еще больше уверилась в мысли, что он ваще не пашет по определению, дернула кольцо. (И это все за пять секунд! Пища к размышлению на тему: Пять секунд – это много или мало?) Кольцо пошло туго, продернулось на несколько сантиметров, по ощущениям купол не вышел. Пришлось рвать еще раз обеими руками. Открылась. Порядок. Небо разорвал дикий вопль радости. Есть!!! Сделала!!! Всё, идем на десятку!!! После приземления трижды прошлась колесом по полю. Офигительные ощущения! Как же меня прет после удачных прыжков! Завидуйте мне все, завидуйте! Макс Киса сказал, что со временем в самолет садишься, как в автобус. Наверное, я тоже этим закончу, но сейчас меня прет так, как вам и не снилось!!!
Саня еще издали показывает мне 10 пальцев.
Опять пугаю своими радостными воплями начальство и привожу в восторг Тявочку и остальной народ. Кидаюсь всем на шею, целуюсь, хвастаюсь… Дурдом. Лёлик ржет, все ржут. Поздравляют, фотографируют мою довольную физиономию. Вот блин, завели себе кусок беспредела на аэродроме…

12
25 июня 2005 (10 секунд, Школьник, Ан-2, 1200 м, Киржач)


Устала. Сижу на лавочке, расслабляюсь. Меня так прет, что можно уже сегодня больше и не прыгать. Я хорошо поработала. Но в голове тревожным колокольчиком звенит голос Фомы: «Завтра может не быть погоды…» Я решаю прыгнуть еще раз. Но уложенных парашютов нет. Сегодня куча перворазников, укладчики зашиваются и не успевают укладывать. Говорят, чтобы я даже и не надеялась. Грустная возвращаюсь назад. Тявочка видит мою упадническую мину, спрашивает, в чем дело. Советует проставиться укладчикам и попросить уложить парашют вне очереди. Покупаем с Мишкой в буфете пиво и идем на поклон к укладчикам. Они сначала сопротивляются, но потом всё-таки укладывают нам парашюты.
Саня выдает мне высотомер. Всё, уже как большая! Лёлик дарит мне свой мягкий шлем и очки. Круче только яйца.
Взлетаем с Евгением Николаевичем. Первым заходом выкидывают перворазников. В салоне остаемся только мы с Мишкой. Кайф! Как же сразу здорово становится, когда уходят эти пасмурные тела. Даже дышится легче. Поднимаемся на 900 метров и на пять секунд уходит Мишка. Я пытаюсь высунуться, чтобы проследить его падение, но ничего не вижу. Зато Евгений Николаевич видит всё. Доволен. Поворачивается, говорит, что Миха здорово отделился. Я рада. Сажусь, жду своей очереди. По высотомеру отслеживаю, сколько еще осталось. Поднимаемся на 1200, я надеваю очки. Но мы еще долго летаем, разворачиваемся, чтобы пропустить Ан-28. Очки успевают запотеть. Я их проветриваю. Вспоминаю, как мне проветривал их Лёня перед прыжком в тандеме. С легкой грустью думаю о том, что халява кончилась, и больше обо мне уже никто с такой нежностью не позаботится. Придется всё делать самой.
Сигнал высадки. Встаю, подхожу к открытой двери. Обычно у меня нет возможности стоять у обреза подолгу. Тут вот представился шанс. Смотрю вниз, прикольно. Но потом понимаю, что это отвлекает. Перевожу взгляд на крыло и сосредотачиваюсь. Е.Н. дает отмашку. Отделяюсь неплохо. Меня никуда не заваливает. Жду, когда меня положит на живот. Как только оказываюсь на пузе, тут же смотрю на высотомер. Стрелка движется медленно-медленно, она практически не уползла от отметки 1200. Меня это очень радует. Проносится мысль, что таким макаром я буду долго падать. Успокоившись на этот счет, я отрываюсь от высотомера и замечаю, что меня немного вращает. По идее этого быть не должно. Вспоминаю, что Саня советовал в таком случае убрать руки вдоль тела, ладонями вниз. Полсекунды уходит на принятие решения: с одной стороны – вращение не критичное и падаю я достаточно стабильно, а если я сейчас попытаюсь поменять позу, то есть все шансы, что меня завалит, и я уйду в беспорядочное падение. Зачем рисковать? С другой стороны – меня прет. Впрочем, как обычно. Раз есть такая возможность, да еще и оправданная, надо попробовать. Вытягиваю руки вдоль корпуса. К моему удивлению меня не заваливает, я продолжаю ровненько падать. Фокус удается, и вращение прекращается. Возвращаю руки назад, но тут начинает крутить в обратную сторону. Я не знаю, есть ли у меня время бороться дальше, свист в ушах нарастает. Я бросаю взгляд на высотомер, и у меня отваливается челюсть. Стрелка, которая сначала еле ползла, сейчас несется к красной отметке с дикой скоростью. Я рву кольцо. Все-таки успеваю сделать это до прибора. Хлоп. Повисла. Поднять голову, чтобы посмотреть на купол, не могу. Из-за того, что меня вращало, закрутились стропы, перекрученные свободные концы мешают запрокинуть голову. Но я по скорости понимаю, что там всё в порядке, просто вишу и жду, когда меня раскрутит. Смотрю на высотомер: ровно 500 метров. Хм… Низковато. Подо мной лес. Хе-хе. Меня это почему-то даже прикалывает. Абсолютно спокойно ищу глазами потенциальные площадки для приземления. Стропы раскрутились. Я обнаруживаю, что в свободных концах запутались мои косички. Пока я их оттуда выуживаю, наблюдаю, куда меня сносит. Приземления на лес мне в этот раз не светит, пролетаю над ним и сажусь на поле. Меня встречает Мишка. Веселые и довольные идем к старту.
Сдаю парашют и понимаю, что устала до изнеможения. Три прыжка в день на «дубе» - это серьезная нагрузка. Просто вырубаюсь.
Уже в разговоре с Саней вспоминаю, что никаких проблем с дыханием не было. А ведь в тандеме – это было единственным неприятным моментом, и я была готова, что на десять секунд будет та же фигня. Никаких проблем, однако.

*******

С утра подул ветер. Тявочка качает головой:
- Сидим, ждем.
Я уже даже и не надеюсь, что ветер скоро стихнет, пытаюсь запастись терпением до вечера. Успокаивает только то, что вчера я отработала на полную. Иду загорать. Ветер-то сильный, но солнце жарит здорово. Рядом валяется Мишка, тоже мучается бездельем.
- Женек, помнишь того парня, который отказался прыгать, а потом учил меня запаску пристегивать?
- Да, а что?
- Он снова здесь. Видно, третью попытку решил сделать. Он ведь тогда со мной во взлет опять ходил. И опять не прыгнул.
- Серьезно?! Отказался два раза подряд?
- Ага.
Меня пробивает на ха-ха. Закатываюсь в неприличном хохоте, но ничего с собой поделать не могу. Видно, у парня очень большие тараканы в голове...
Меня хватает на полчаса валяния, потом не выдерживаю. Жажда деятельности, надо чем-то заняться. Хожу, доматываюсь ко всем подряд. Флиртую. Подбиваю мужиков устроить какую-нить движуху. Но поддержки не нахожу. Крылатые ведь прыгают!!! Им ветер не помеха. Держат на земле только круглые купола. Вдруг вспоминаю, что Тявочка говорила накануне про землянику… Со всех ног бегу к ней. Она дает мне инсктрукции по ягодособирательству и маленькое ведерко. Я ухожу в поле, недалеко, метров за пятьдесят от старта нахожу россыпи земляники. Ползаю на коленках с азартом ребенка. Земляника сочная, вкусная… Слышу сверху хлопанье незаколлапсированного слайдера и свист куполов. Задираю голову, всё небо в разноцветных пятнах. Парят, кружат. Я уже научилась отличать их в небе. Вон оранжево-серый комбез Саньки, вон зелененький Фома. Лялин, тоже зеленый, но его может отличить в небе даже дальтоник – по его безбашенным пируэтам, заходам и скорости. Не дожидаясь их приземления, я снова утыкаюсь в землю в поисках земляники…
Проходит минут сорок, у меня уже полведра земляники, а небо почему-то пустое. Обычно взлеты идут с промежутком минут в пятнадцать, а тут тишина. И самолеты не взлетают. Странно…
Проходит еще час. Ни одного взлета. У меня уже полное ведро, пора возвращаться. Как раз к этому моменту небо затягивает тучами, в воздухе пахнет приближающейся грозой. «Наверное получили штормовое предупреждение, поэтому и не летают», - выдвигаю сама себе предположение.
Иду к старту. Навстречу Мишка.
- Ну, что? Всё глухо? Не пускают?
- Всё. Дали отбой по прыжкам. Сдавай парашют.
- Да ладно, до вечера еще, может, распогодится…
- Погода ни при чем. Девочка разбилась.

Отказов не было. Просто ошибка на приземлении. Слишком низкий разворот. Вписалась в землю с десяти метров. Перелом основания черепа. Но жива. Жива. Без сознания, дышит кровью, но жива. Перевозить в Москву нельзя, слишком большой риск.
Слава богу, я не видела всего, её уже увезли, когда я вернулась с поля. Все спортсмены скидываются на лечение Маришке. Погода плачет. Ливень стеной. Разъезжаемся с тяжелым чувством.

Через два дня Лёлик сказала, что Марине стало чуть лучше, совсем чуть-чуть, но у меня появилась надежда. Даже уверенность какая-то, что она выкарабкается… Прошло пять дней. Пятница. Вечером мы собирались снова ехать в Киржач. Звонит Лёня.
- У девочки стабилизировалось состояние…
Я взрываюсь радостью, не успев отфильтровать интонацию.
- Совсем стабилизировалось. Теперь ее можно перевозить куда угодно…
Я не понимаю. Я отказываюсь понимать. Но кровь уже отхлынула от сердца, и что-то сдавило горло. Я боюсь спросить, не могу из себя ничего выдавить.
- Её… её перевезли в Москву?...
- Да… Тело.

Лёня молчит. Я плачу. Он не успокаивает. Это не истерика, это слезы памяти. Не надо слов, они пусты и бесполезны.

*******
Аэродром закрыт на неделю.

12А Smile
9 июля 2005 (10 секунд, Школьник, Ан-2, 1200 м, Киржач)


Лёня привез меня на дропзону уже в половине девятого утра. Соответственно, встала я в шесть. Типа с надеждой побольше попрыгать. Ага, восемь раз. Тявочка отправила меня отдыхать до двенадцати. Отдыхала по полной не только я, но и крылатые. Проводились соревнования, поэтому тренировочных подъемов было крайне мало. Все сидели на земле в томительном ожидании и тихо роптали, что пора сматывать с этой дропзоны.
Лёлик еще две недели назад подарила мне свой мягкий шлем в счет предстоящего дня рождения. А я в мечтах о карьере ведьмы пришила к нему парик. Получилось просто офигительно. Показала Лёлику, та пришла в восторг, устроила мне фотосессию в парике и с метлой. Прикид достойный, осталось только научиться летать на метле.
Сижу с Киржачскими мужиками. Они возмущаются, что вдруг сегодня с них потребовали парашютную книжку, ВЛК и паспорт на парашют, и без всех этих документов прыгать не пускают. А у них этих бумажек даже теоретически нет, ни то что в наличии… Вдруг поднимаю взгляд на небо и вижу белые грибочки «дубов». Что за на фиг? Подрываюсь и бегу к Тявочке. Ее на месте нет, нахожу ее в кустах с каким-то парнем. (хе-хе… нет, просто сидят на лавочке, беседуют). Я несколько нерешительно нарушаю их интим, но кажется, не зря. Тявочка смотрит в небо:
- Это Ногинские, значит, мы сейчас тоже прыгать будем.
Бежит к Михалычу, и тот действительно дает зеленый свет.
Я хватаю все шмотки, стреляю высотомер у Кайтера и кондыляю на старт. Там натыкаюсь на Ганса. Спрашивается, что он там вообще делал? Надо же ему было столкнуться со мной нос к носу. Он тут же отфильтровал мой шлем с париком и не упустил случая показать, кто в доме хозяин:
- Ну-ка убери эту штуку! И ближайшие сто прыжков можешь даже не надеяться прыгнуть в нем! Все эти изыски – для профессионалов! А для тебя – это только дополнительный риск!
Возражать не стала. Бесполезно. Инструктор всегда прав, если инструктор не прав, смотри пункт первый. А Ганс, к несчастью, инструктор, хоть и не мой. Расстроилась ужасно. Такую малость уж могли бы позволить. Волосы на парике короткие, засосать их никуда не может, гораздо большую опасность представляет моя собственная коса. И я еще понимаю, если бы мне это Евгений Николаевич сказал, а то Ганс… И не сказал, а наорал. Обиделась я, короче. Но перед прыжком эмоции, тем более отрицательные, не к месту. Надела казенный шлем, и смирилась: я еще и в парике попрыгаю и на метле полетаю, а вот Ганса народ всю жизнь за злобный нрав недолюбливать будет.
Иду на линию стартового осмотра. Проверяет Александр Михайлович собственной персоной. Я крайняя, передо мной стоит парень тоже на десять секунд. Предлагает мне поменяться местами.
- С чего бы это вдруг? – удивляюсь я.
- Да я, наверное, крайним пойду. Я легче.
Я аж захлебываюсь от возмущения. Он, конечно, на полголовы ниже меня, но это еще не повод делать такие сомнительные предположения по поводу моего веса.
- Я что, так плохо выгляжу? Мне, может, на диету сесть? – ехидно подначиваю я. – Ну, и сколько же ты весишь?
- Где-то 65 кг, – смутился, покраснел…
- Ну вот и стой там, где стоишь. Во мне на десять килограмм меньше.
Черт. Что за утро? Мало мне Ганса, так тут этот еще с «комплиментами»… До нас доходит Михалыч. Проверяет парня, смотрит прибор и, ухмыляясь, спрашивает: «У тебя какое задание?»
- 10 секунд.
- А, ну-ну…
Я не удерживаюсь и заглядываю через плечо Михалыча. Прибор выставлен на 1000 с лишним метров, следовательно, парня подвесит прямо под бортом. Довольно ухмыляюсь. Михалыч ничего не говорит парню и оставляет его в строю. Я на мгновение теряюсь, не пойму, то ли Михалыч прикалывается, то ли он парня серьезно оставить с таким прибором хочет. Поворачивается ко мне.
- Ну-ну… Улыбаешься? Сейчас посмотрим, что у тебя.
Я выдыхаю. Значит, прикалывается. Дальше беседа идет на междометьях.
Михалыч (одобрительно): Угу…
Я (радостно): Ага!
Михалыч (с улыбкой): Ну, ладно…
Я (довольно): Ну дык!
Хлопает меня по плечу, что все в порядке, и так между делом кидает парню:
- А ты пока иди, отдохни.
- ????????????
- Прибор переставляй. Быстро!

Взлетаем. Смотрю на высотомер, стрелка никуда не движется. Я в панике начинаю заглядывать в высотомеры к соседям. Мой глючит на 150 – 200 метров. Кричу Вале. Тот подходит, стучит по высотомеру. Это ни к чему не приводит. Он флегматично машет на него рукой.
- Досчитай до десяти и дернись. Главное, рано не открывайся.
Спокойный, как танк. Глядя на него, я тоже выключаю внутренний рубильник волнения. Считать я, конечно, не собираюсь. Моих интеллектуальных способностей для этого не хватит. Даю себе четкую установку дернуть кольцо, когда стрелка дойдет до красного поля, и больше об этом не думаю.
В самолете нет перворазников. Это событие. Все начинающие спортсмены с заданиями. И это сразу чувствуется. Мы прикалываемся, ржем. Классная атмосфера. Здесь, конечно, нет Фоменко со своей бешеной энергетикой, но все равно здорово. Лешка отпускает какую-то шуточку, и самолет взрывается хохотом.
- А я смотрю, у нас веселый взлетик получается! – радостно улыбаюсь я.
Поднимаемся на 1200, и тут я понимаю, что за эти две недели вынужденного перерыва я забыла всё. Забыла не мозгами, мышцы не помнят правильных движений. Такое впечатление, что иду на первый прыжок.
Отделяюсь и ухожу в БП. Вообще не отфильтровываю, что со мной происходит. Прогибаюсь, полностью расслабляюсь. И не смотря на это, мне кажется, что бултыхаюсь и выписываю безумные кульбиты очень долго. Наконец, стабилизируюсь. Тут же смотрю на высотомер. Стрелка в районе тысячи. Вспоминаю, что высотник глючит, значит, 1150. То есть я ваще еще никуда упасть не успела, а впечатление, что уже вечность летаю.
Оцениваю позу. Хорошо лечу. Не вращает, лежать очень удобно. Абсолютно комфортная позиция. Расслабуха! Слежу за стрелкой. Дошла до границы красного поля. Пора. Дергаюсь. Порядок.

Сдала парашют. Натыкаюсь на Вальку. Он обрушивается на меня:
- Ты что мне комплекс крутить начала?!!
Я утыкаюсь ему в плечо и виновато лепечу:
- Знаю, тупая… Ты не рассказывай никому. Мне стыдно.
Он вдруг резко меняет тон и совершенно неожиданно начинает меня хвалить.
- Да всё отлично. Ты только сальто открутила, а потом стабилизировалась и дальше отлично отпадала. Молодец. Молодец!
Я в ступоре. Просто не верю своим ушам. Вглядываюсь в выражение его лица, пытаюсь разглядеть подвох. Нет. Действительно хвалит. Растерянно переглядываюсь с Лёликом, которая стоит рядом. Та подмигивает:
- Вот видишь, оказывается, всё не так плохо, как тебе показалось. Со стороны всё выглядит иначе.
Подбираю отвисшую челюсть. Не знаю, то ли Валя правду сказал, то ли он просто тонкий психолог и просек фишку, что меня лучше не ругать, но жить сразу стало легче. Жить стало веселей!

14
9 июля 2005 (10 секунд, Школьник, Ан-2, 1200 м, Киржач)


Погода замечательная. Ветра нет, солнце. Ну и, разумеется, толпа перворазников. Откуда столько экстремалов берется? Укладчики зашиваются. Шансов, что у них дойдут руки до наших «Школьников», практически нет. Полдня шатаюсь без дела. Тусуюсь с Плюхаем и другими коллегами по несчастью. Оказывается, Лешка реально профессионал. Он даже был инструктором-общественником на другой дропзоне. Но потом у него был перерыв в прыжках на три года, и теперь он должен сдать зачеты по всем упражнениям, начиная с веревки. Сегодня прыгнул пять секунд в первом подъеме. Валька сказал, что он ушел прекрасно. А Леха чем-то не доволен и собирается прыгнуть пятерку еще раз. Я смотрю на него круглыми глазами. Чем можно быть недовольным, когда ты ТАК прыгаешь? Кроме всего прочего Леха умеет укладывать «дубы». Мы всей толпой идем в укладочную и под чутким руководством укладчиков и Лехи, ребята впервые в жизни укладывают парашюты себе самостоятельно. Мне страшно смотреть на ребят, которые неумело путаются в стропах. Сама за укладку не берусь. Парни решают, что я боюсь. Я не разубеждаю их. (Имею право. Девушки ведь должны хоть чего-то бояться). На самом деле просто нет сил, до сих пор не могу отойти от раннего подъема, весь день подташнивает, и ноги заплетаются. Леха укладывает до кучи и мой парашют. Я в блаженстве. Я, конечно, вся из себя самостоятельная, но как же здорово, когда приходит вот такой большой надежный мужик и дает возможность почувствовать себя хрупкой и маленькой. Какой кайф, когда он по собственной воле берет на себя все заботы, и ты можешь просто расслабиться.
Мой парашют готов. Но ребятам еще нужно доуложиться. Я ухожу к старту, но обещаю не прыгать без парней. Тявочка радостно машет мне и тут же искушает предложением пойти в следующий же взлет. Я снимаю парашют и качаю головой:
- Нет. Мне ребята парашют уложили, я обещала без них не прыгать.
- Но если они еще прокопаются, вы можете вообще не успеть уже сегодня прыгнуть.
- Значит, не судьба. Я без них не пойду.
Взлет откладывают. Ждут. Мне почему-то становится приятно. Конечно, их ждут потому, что поднимать неполный самолет невыгодно, а не ради самих ребят. Но все равно приятно, что без них не дают взлета. Как-то это правильно получается.
Пока тусуюсь на старте, ко мне вдруг подходит Ганс. Приобнимает меня и каким-то очень человеческим тоном, который ему совсем не свойственен, говорит:
- Я вижу, ты сильно расстроилась из-за шлема…
- Нет, всё в порядке. Я уже забыла.
Не вру. Я действительно выкинула эту тему из головы. Чего зря переживать? Но, боже мой, неужели это Ганс?! Он, по-моему, даже извиниться готов за то, что с утра на меня наорал. Что это с человеком? Говорит со мной мягко, по-доброму, как с другом, а не с подчиненным. Начал объяснять всё про шлемы, посоветовал обзавестись жестким. Я стою, улыбаюсь. Почти счастлива. Простила его от души, без осадка. Блин, да ради того, чтобы со мной так по-человечески разговаривали и не орали на меня, я готова не только париком пожертвовать!
Приходят ребята, объявляют взлет. Ушли в самолет. Чувствую себя уже поувереннее, должна прыгнуть хорошо. На этот раз высотомер не глючит, все в порядке. Свистнула его у кого-то из крылатых, даже не знаю, как парня зовут.
Вот загадка, почему в воздухе у меня не только чувство страха отсутствует, но даже волнение исчезает? Напрочь! Пока сижу в самолете, еще парюсь о чем-то, волнуюсь, думаю про отделение, что-то прокручиваю в мозгах. Как только оказываюсь в воздухе, тут же окунаюсь в волну полного спокойствия. Мозг работает четко, никаких лишних мыслей, анализ ситуации мгновенный. Если бы я всегда находилась в таком состоянии концентрации и спокойствия, я бы уже пару миллионов баксов заработала. И состояние это настолько приятное, что я ловлю себя на том, что в самолете мне хочется уже побыстрее прыгнуть, окунуться туда и расслабиться.
Сейчас я особенно расслаблена. Просто устала. Нет сил волноваться и напрягаться. Парашют оттягивает плечи. Надо сделать пару шагов к обрезу, а ножки подгибаются, я с блаженством думаю, как сейчас потеряю вес и, главное, потеряют вес оба мешка, которые давят меня к низу.
Хоп! Ушла. Хорошо ушла, ровненько, красиво. И сразу расслабилась. Какой кайф! Просто лечу! Пожалуй, самый осознанный и спокойный прыжок. Флегматично слежу за стрелкой высотомера. Она медленно ползет к 900 метрам. Пора открываться. Не хочется. Вот просто не хочется. Реально. Это пипец! Теперь я понимаю, о чем писал Высоцкий:
«Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно:
Не тяни за кольцо, скоро легкость придет!
До земли триста метров, сейчас будет поздно,
Ветер врет, обязательно врет!»

Ну, у меня не 300 метров, а 900, но фигня та же. Ровно на 900 с сожалением тянусь за кольцом. Дергаюсь. Жду. Да, секунды полторы и повисла. Отлично, просто замечательно! Никаких косяков в укладке: ни перехлестов, ни закруток. Леха умница!

На земле кидаюсь на шею Лешке, благодарю его за укладку. Он сначала улыбается, потом натягивает на себя серьезную мину.
- Ты почему вечно до прибора падаешь?
- Я??? Ты с ума сошел! Я сама открылась!
- Ну, почти до прибора. Ты падала ровно 14 секунд. Я тебя отследил.
Что за нафиг? Я ничего не понимаю. Откуда 14 секунд? Ну ведь четко на 900 метрах открылась! А сколько же я тогда первый раз «десяточку» падала? Все тридцать секунд что ли? Нет, время на земле и в воздухе точно идет по-разному.
Иду к Евгению Николаевичу. Тот машет на меня рукой.
- Да все отлично! Ты хорошо отделилась и хорошо открылась. А в воздухе вообще можешь делать всё, что пожелаешь.
Хвалит. Реально хвалит. Я просто свечусь от счастья. Пользуюсь моментом и спрашиваю разрешения выйти под хвост. Разрешает. Улыбается. Доволен. А уж я-то как довольна!!!!!!

15
10 июля 2005 (10 секунд, Школьник, Ан-2, 1200 м, Киржач)


Тявочка просила появиться на поле пораньше. В начале десятого я уже была на манифесте.
- Ветер. Сама что ли не видишь?
И какого черта я подскочила? Могла бы дрыхнуть до двенадцати… Хожу, как неприкаянная, жду Саню. Обещал мне, что приедет на поле к половине десятого. Но этот оказался умней, предпочел поспать. Наконец, появляется. Объясняет мне отделение под хвост. Через десять минут я свободна. Иду записываться в план. Ставлю в графу планируемых прыжков на день цифру 3. Сама усмехаюсь: если хоть один раз прыгнуть удастся, это будет здорово.
Погодка ни к черту. Ветер тащит тучи. Мнусь на старте. Появляется Неробелов. Лениво перекидываемся парой слов. Я ною, что мне надо прыгать, что мне надо под хвост… Чего ною? Причем здесь Неробелов?
- Видимо, не сегодня, - тон Сереги мне совсем не нравится. Как-то он не оставляет надежды. Мне становится грустно-грустно. Сворачиваюсь клубком на мате в укладочной и засыпаю.
Просыпаюсь от голоса Тявочки:
- Перворазники, одеваемся!
Подскакиваю, как ужаленная. Оказывается, прошел ливень, и ветер сразу стих. Еще сонно, но радостно улыбаюсь Тявочке:
- Я за перворазницу сойду?!
- Сойдешь! Одевайся.
Тырю высотник у Лени и бегу на старт. Пока ждем на старте, опять начинается дождь, мы, уже одетые, забиваемся назад в укладочную. Бегаем туда-сюда, как двугорбые муравьи. Но весело, что называется «народ тусуется»…
Евгений Николаевич уводит нас во взлет. По дороге я задалбываю всех, кто попадается под руку, на тему: «Я выхожу под хвост. Посмотрите меня, пожалуйста». К Евгению Николаевичу доматываюсь трижды, на всякий случай, чтобы не подумал, что я самодеятельностью занимаюсь. Сначала парюсь по поводу отделения, боюсь, что не получится. Но Саня с улыбкой говорит мне:
- Ну не получится, так не получится. Ну, завалит тебя и что? С первого раза и не должно получится.
И я расслабляюсь. Действительно, чего париться? Ну, завалит. Ну, уйду в БП. Ну, даже уйду в штопор. И что? Рабочий процесс, все нормально. Надо относится к этому проще. Я ведь боюсь не самого штопора, как такового, а позора боюсь, что меня ругать будут. Я всю жизнь тока на эту тему парюсь, как маленькая, ей богу, главное, чтобы сказали, что я молодец.
Ребята в самолете ржут надо мной, что у меня в каждом взлете новый высотник. Типа, на мне опробывают, работает прибор или нет. А давление после дождя скачет, и Лёнин высотомер действительно начинает подглючивать. Я уже не парюсь, только прикалываюсь.
Поднялись на 1200. Пошла высадка.
- Давай!... Давай!... Давай!...
Близко к обрезу не подхожу, останавливаюсь в нескольких шагах. Смотрю на выход и вспоминаю в этот момент свой самый первый прыжок. Вот именно так, с разбега я и выпрыгнула. Чувствую, как во мне вдруг мгновенно вскипает задор.
Жду команды. Евгений Николаевич кивает мне:
- Давай!
Разбежка в два прыжка, толчок, и я ныряю вниз, широко раскинув руки и подобрав ноги. Хеддаун. Потом меня опрокидывает. Сальто. Еще одно. Фигакс! Встала! Нет, реально, падаю стоя! Не, ну понятно, когда при хорошем отделении на поток, я падаю стоя первые три секунды, но чтобы выйти из БП в такую позу!.. Фрифлаистка фигова. Прогибаюсь изо всех сил и скатываюсь, наконец, на пузо. Уфф! Зашибись полётик! Отфильтровываю высоту и позу. Все нормально. Падаю устойчиво, меня даже не вращает, что удивительно после такого начала. Дергаюсь. Повисаю прямо над кромкой леса, совсем недалеко от старта. Радостно начинаю бороться с моим неуправляемым мешком, чтобы не улететь далеко. Резво хватаюсь за стропу и начинаю подминать под себя купол. Стропа жжет руки, на долго меня не хватает. Тяну за задние свободные концы. Потом хватаю руками оба пучка строп и повисаю на них всем весом, чтобы максимально замедлить скорость удаления от старта. Такое впечатление, что вся моя борьба имеет нулевой результат, меня упорно оттаскивает по диагонали вглубь поля. Но, посмотрев на купола выпрыгнувших передо мной ребят, я понимаю, что борюсь не зря. Расстояние между нашими куполами стремительно увеличивается, их сносит вообще нереально, у меня скорость гораздо меньше. Затекают руки, сил не осталось, бросаю стропы. Земля набегает довольно быстро. Все-таки плотненький ветерок… Контакт с землей не слишком мягкий, но вполне сносный, заваливаюсь на бок… и мне в грудь что-то больно упирается. Это ствол поваленной березки. Физиономией я практически упираюсь в завал сухих веток. Все бы ничего, да только купол ушел ровно за эту березку и он явно не собирается самостоятельно потухнуть. Ветер надувает его, и я понимаю, что сейчас меня потащит. Прямо мордой в эти ветки! А ствол скорее всего просто воткнется мне под дых. Трать-тарарать! Я вцепляюсь в нижние стропы и тяну их с остервенением. Ветер не отдает. Рву на себя, мне обжигает руки, купол не сдувается, но и не тащит меня. Мы боремся на равных. Руки отзываются дикой болью. Блин, ну почему я до сих пор перчатки не купила?! Сил уже нет вообще. Порыв ветра, я чувствую, что меня начинает тащить, всего пару сантиметров, но этого достаточно, чтобы ствол впился в меня с хрустом. Откуда-то внезапно открывается второе дыхание, я делаю неимоверный рывок и гашу купол. Поднимаюсь с земли, но разогнуться не могу от боли. Руки горят, хоть бы куда-нибудь в холод их опустить… Сажусь, жду несколько минут, пока отпустит боль. Но даже когда острая боль стихает, еще долго не могу начать складывать парашют: не могу ничего взять в руки. Жестко, жестко. Надо обзавестись перчатками.
Встречает Саня. Идем вместе в укладочную, по дороге обсуждаем прыжок. Прикалывается надо мной, что я умудрилась встать в воздухе. Я допытываюсь, что сделала не так при отделении, что меня завалило в БП, но Саня не может мне сказать, так как самолет во время моего отделения был повернут к нему другим бортом. Момент отделения он не видел. Надо допытываться у Евгения Николаевича, где я напортачила.
Нахожу Прокопенко.
- Евгений Николаевич, расскажите мне, пожалуйста, где я накосячила во время отделения.
- Почему накосячила? – удивляется инструктор. – Ты хорошо отделилась.
- Но ведь меня завалило. Значит, что-то сделала неправильно.
- Да ты отлично вышла! Ты вообще у меня умница. Просто это придет с опытом, ты сама должна почувствовать, куда ставить ногу для толчка, тут я ничего не могу посоветовать. Для каждого это индивидуально. Поза у тебя была ровная, все отлично...
И так далее. Хвалил долго и обстоятельно. Вокруг собралась целая толпа послушать. Евгений Николаевич просто отмыл меня. Я стояла красная от смущения и счастливая. Тимоха аж расхохотался:
- Вы только посмотрите на нее! Она же вся прямо светится!!!
В результате меня отправили на двадцать секунд.

16
10 июля 2005 (20 секунд, Школьник, Ан-2, 1600 м, Киржач)


Дождь распугал всех перворазников. Поэтому на мое счастье укладчики успели переуложить парашюты. Практически сразу же нас отправили в следующий взлет. Задание - просто отпадать. Чистенько и ровненько. Крутить пока ничего не надо.
Заходим в самолет. Нас че-то много, меня сажают на ступенечку в проходе в кабину пилотов. Валька пристегивает всех, а меня пристегнуть некуда. Он опять показывает мне язык. Прямо традиция какая-то меня не пристегивать. У нас куча заходов: на 600, на 900 и т. д. Выкидывают первый заход, я пересаживаюсь на правый борт, и Валя цепляет меня карабином. Пока поднимаемся, у меня созревает план поразвлечься…
- Валь! Пойдем со мной!
Я крайняя, Валька вполне может прыгнуть вслед за мной и полетать рядом.
Он улыбается, зависает в раздумье на пару секунд, потом мотает головой.
- Почему?
- У нас (инструкторов) только один парашют.
Ладно, облом… Но эту тему надо будет разрулить…

Отделяюсь на поток великолепно. Чисто, красиво падаю, ложусь на живот. Просто показательное выступление! Смотрю на высотомер. При этом забываю синхронно повернуть вторую руку, меня подкручивает. Я замечаю это и останавливаю вращение, вернув руки в одинаковое положение. Падаю стабильно, просто офигительно. Физически ощущаю, как нарастает скорость. Поток становится упругим, держит меня. Лежу, как на матрасе. Скорость сумасшедшая, у меня захватывает дух. Пора открываться. Я тянусь за кольцом и перед тем, как дернуться, успеваю подумать, что открытие будет жестким. На такой скорости рывок должен быть недетским. Но вариантов у меня не много. Открываюсь. Ну, ничего… Будут, конечно, синяки по ножным обхватам, но спину вроде бы не дернуло. Порядок. Под куполом колбашусь, подвизгиваю от удовольствия, напеваю что-то, размахивая в такт руками и ногами. Довольна собой. Первая двадцатка и такая удачная! Не ударила в грязь лицом, не зря меня перевели.

Саня во взлете. Спрашиваю Тявочку, что у нас дальше с прыжками, получится ли еще прыгнуть. К моему искреннему удивлению она отправляет меня бегом за парашютом. В укладочную прибегаем вдвоем с Тимохой и хватаем последние два уложенных купола. Мне сегодня явно везет! Возвращаюсь на манифест, вижу Вальку, пишущего что-то за столом Тявочки. Подскакиваю к нему:
- Валь, ну скажи что-нить по поводу прыжка.
Валька спокойно, абсолютно флегматично, лишь на секунду подняв на меня глаза, изрекает:
- Отлично.
Я буквально задыхаюсь от волны счастья, ударившей меня в грудь. Взвизгиваю и судорожно хватаюсь за руку Вали. Тявочка трясется от смеха, глядя на меня. Меня штырит так сильно, что я просто себя не контролирую. Психушка по мне скучает…

_________________
«Покращення вже сьогодні» ツ


крайній раз внесено зміни: Zippo (09.02.08 20:38:31), редаговано 4 раз
ПовідомленняZippo © 09.02.08 20:17:05    

17
10 июля 2005 (20 секунд, Школьник, Ан-2, 1600 м, Киржач)


Тявочка подгоняет меня. Пора одеваться, но мне надо переставить прибор и получить новое задание, то есть позарез нужен Саня, а он все никак не приземлится. Наконец, вижу, как он заходит на посадку, бегу к нему. Пока идем до укладочной, он дает задание: нужно выйти, и, набрав скорость на пузе, открутить две спирали, одну вправо, одну влево, после этого стабилизироваться и открыться. Вращение задать ладонями.
Я тащу Саню на старт, он переставляет прибор. Остальные уже стоят на линии осмотра. Бегом одеваюсь и пристраиваюсь в хвост шеренги. Осматривает нас Неробелов. Но, видимо, для того, чтобы ускорить процесс, вторым проверяющим подходит Кабан. Ко мне… О-о-о… Мне хочется крикнуть: «Не подходи!» Прямо еле сдерживаюсь. Как только этот человек приближается ко мне, тут же начинаются какие-то косяки. С безнадежностью в глазах подпускаю его, и уже точно знаю, просто на сто процентов уверена, что ща че-нить опять случится. Точно. Он цепляет шпильку на приборе, и ППКУ начинает жужжать, отсчитывая время. Кабан в панике. Возмущается, спрашивает, кто тут прибор сломал, еле успевает вставить шпильку назад, пока прибор не сработал. Подходит Евгений Николаевич, они втроем (Кабан, Саня и Е.Н.) колдуют над прибором. Наконец, закончили, я напяливаю на себя парашют. Кабан тут же меня проверяет. В это время Евгений Николаевич уводит остальных ребят к самолету. Мне надо догонять их, но я не доверяю Кабану. Дергаюсь, нервничаю. Бросаю взгляд на Неробелова, готова, плюнув на все правила приличия и тактичность по отношению к Кабану, попросить Серегу проверить меня еще раз. Но этого делать не приходится, он подходит сам. Слава Богу! Я облегченно вздыхаю. Как только Неробелов оказывается рядом, меня обволакивает его спокойствием и уверенностью. Проверил основной. Я готова сорваться с места.
- Можно? – вскидываю на Серегу взгляд.
- Погоди.
Фирменная улыбочка… Держите меня семеро, трое не удержат. После таких улыбок, приличные люди женятся… Чтоб тебя!
Проверяет запаску.
- Теперь можно.
Я срываюсь и со всех ног несусь к самолету. Успеваю. Ребята как раз садятся на борт. Видят мой кросс через площадь, смеются. Когда я подбегаю, говорят мне:
- Ну ты просто второй Фоменко! Уже за самолетами бегаешь!
Ржем. От души. Хороший взлет, опять все спортсмены. Пробираюсь к кабине пилотов и сажусь на свою приступочку. Меня опять не пристегивают. Но в отличие от Вальки, Евгений Николаевич не показывает мне язык, а успокоительно обещает пристегнуть меня позже. Верю. Конечно пристегнет, это ж не Кабан!
Пока поднимаемся, меня заполняет задор, радость и уверенность, что я сейчас прыгну отлично. Лучше всех.
Выхожу четко и уверенно. Никаких косяков. Просто умница! Легла, отфильтровала высотомер. Времени полно. Надо работать. Взгляд на землю. Все замечательно, абсолютно стабильное падение. Синхронно поворачиваю ладони. Чувствую упругие струи восходящего потока, отталкиваюсь от него. Пошло вращение. Замечательно. Возвращаю ладони в горизонтальное положение. Вращение замедляется и останавливается. Разворачиваю кисти в другую сторону, и меня закручивает обратно. Разворачиваюсь лицом к старту. Он ровно подо мной. Останавливаю вращение. Стабильно падаю еще пару секунд, тянусь за кольцом, на мгновение контролирую позу на открытии. Все четко: обе руки работают синхронно, голова наклонена вниз… Рывок. Супер! Женечка – зе бест!
Счастлива, просто счастлива! Детский восторг! Собираю парашют, машу взлетающему Ан-28. Иду к старту. Вдруг замечаю, что иду по земляничной поляне. Я в какой-то сладостной истоме падаю, не снимая парашюта, на колени, ползаю и в щенячьем восторге ем землянику. Её много, она сочная и крупная. Наслаждаюсь, как же хорошо... Наконец, поднимаюсь. Штаны мокрые от сырой травы и в кровавых пятнах от раздавленной земляники. Вокруг полно ромашек. Больших, полевых. Очаровательных! Рву букетик для Тявочки. Боже, как прекрасна эта жизнь!

На тропинке по дороге в укладочную, встречаюсь с Евгением Николаевичем. Он хвалит меня. Я вижу, что он искренно рад, что он мной даже гордится. Мне хочется кинуться к нему на шею, как я кидаюсь на шею к Сане, к Фоме или к Неробелову, но меня сдерживает почтительность. Это было бы уж слишком фамильярно с моей стороны. И вдруг к моему полному восторгу Евгений Николаевич сам крепко обнимает меня. Я чувствую, что сейчас расплачусь от счастья. Двести пятьдесят раз лепечу «спасибо». Спасибо за похвалу, за поддержку, за искреннюю радость, за то, что он не остается безразличным, что переживает…
Иду по тропинке дальше, сглатывая слезы. Слезы счастья.

Закрываю план на манифесте. Заказывала три прыжка. Ровно три и сделала. Кто бы мог подумать!
В конце летного дня, как всегда ждем проставочного пива. Сегодня только Ян приземлился на бетонку, ни одной отцепки или юбилея. Пока ждем церемонии, толпимся на старте. Рядом стоит Андрюха. Он, оказывается, видел мой прыжок. Рассказывает мне:
- Мы сидим, смотрим, тебя вращает. Народ такой: «Опа-опа, ушла в спираль…» А я им говорю: «Да у нее, наверное, задание такое». Мне не верят: «Не может быть, чтобы человек сразу начал работать, практически только отделившись». «Эта, - говорю, - может».
Я смотрю на Андрюху в полном удивлении. Откуда он знал, что это я??? И почему, откуда вдруг он такого высокого мнения обо мне??? Когда, каким образом я успела заслужить такую похвалу??? Сама молчу, только глупо улыбаюсь. Очень приятно… Я вдруг понимаю, что я здесь уже не чужая. Не только я тащусь от этих молодых душой, красивых, сумасшедших и совершенно особенных людей, радостно и весело рискующих своей жизнью, но и мне отвечают взаимностью…

18
17 июля 2005 (20 секунд, Школьник, Ан-2, 1600 м, Киржач)


Говеный день рождения… Ведь не хотела же ничего мутить вообще. Друг устроил мне офигительный праздник с катанием на виндсерфинге!!! Предел мечтаний! Так нет же. Нужно было всё испортить. Потратила кучу бабок на пиво и пр., бросила Федю, приперлась в субботу вечером на аэродром. Хотела навести движуху. Дура, блин! Даже вспоминать не хочется. Испортила день не только себе, но и Сашке еще до кучи. Задолбала его. Но обмундировали меня отменно. Теперь у меня есть шлем от Лелика, очки от Лёни, высотомер от Сани с Лёней и стропорез от Артура. Как приятно, когда не надо бегать и выпрашивать снарягу для каждого прыжка!

Мне зарубили все варианты праздничного именинного прыжка. Сначала мы хотели прыгнуть с Саней «каплю». Михалыч сказал, что можем даже не мечтать об этом. Потом долго планировали затащить меня на 2200 и сделать «вынос тела». Саня даже обещал открыть меня собственноручно. Ага. Три раза. Причем Саня первым же пошел на попятную. Предатель! Ладно. Решила, что пойду на свои законные 20 секунд крутить сальто. Попыталась заманить с собой Неробелова, но тот тоже отмазался:
- У нас один парашют на всех инструкторов. Меня убьют, если я его распущу.
Как всегда попытался спасти ситуацию Лёня. Сказал, что пойдет со мной на 1600 м, и просто полетает рядом, поулыбается мне. Я воспряла духом. Мне ведь не надо формаций никаких, мне нужно чтобы кто-нибудь просто мне улыбался…
Во взлет притусовался еще какой-то спортсмен с крылом. Взлетаем. Духотища страшная. Почти вырубаюсь. Народ в таком же состоянии. Неробелов выкидывает перворазников. Крайняя девочка упирается всеми конечностями, схватилась рукой за трос. Леня тут же подскакивает и предлагает свою помощь Сереге. Вдвоем они все-таки выкидывают девочку за борт. Довольные!!! Счастливые!!! Боже мой! Два мужика справились с одной девочкой! Как ни стыдно? Жмут друг другу руки, улыбаются. Я в покате над ними! На 900 и на 1200 выкидываем остальных спортсменов. Остаемся в самолете только Мы с Леней, крылатый спортсмен, который должен уйти за нами крайним, и Неробелов. Еще одно главное действующее лицо я заметила слишком поздно. Оказывается, в кабине пилотов сидел Михалыч собственной персоной.
Сигнал высадки. Мы встаем с Леней, я первая подхожу к обрезу. Вдруг Михалыч делает какие-то знаки Сереге. Тот не сразу понимает, в чем дело, но я мгновенно просекаю, что Михалыч собирается выпустить меня одну, без крылатых. Времени на разборки нет. Я понимаю, что меня опять обломали… Серега дает отбой Лене, хватает меня за шиворот и просто готов выкинуть меня из самолета. Я в шоке.
- Пошла! – орет мне Серега. Одна рука его лежит у меня на загривке, другая придерживает меня за локоть. Не толкает, но я чувствую, что он морально готов применить силу.
Офигеть! Неужели он думает, что я не прыгну? Что я откажусь прыгать без Лёни? Что я буду сопротивляться? Я, конечно, долбанутая, но не настолько же… Видимо, Неробелов считает меня совсем неадекватной. Печально.
Лицо у Сереги похоронное. Напряжен, натянут, как струна. Неужели мне не только обломают прыжок с Леней, но даже не удостоят меня улыбкой?! Это уже совсем нечестно! Я не сдерживаюсь и кричу:
- Сереж, ты хоть улыбнись что ли!
Но Неробелов остается каменным. Я до боли прикусываю губу и отделяюсь. Уже в воздухе перевожу взгляд на Леню. Он стоит совсем близко к обрезу, плечом к плечу с Серегой. Только сделать небольшое движение, и он окажется в воздухе. Я задираю голову и все-таки жду, надеюсь… А вдруг прыгнет… Я уже на пузе. Но Леня еще может меня догнать… Ну пожалуйста!!!!! Нет. Я лечу одна. Одна в этом огромном, бесконечном небе. Всё. Ждать уже бесполезно, никто ко мне сверху не прилетит.
Надо работать. Как там это чертово сальто делать? Руками толкаемся, ноги вместе, прижать к груди. Движения неровные, неуверенные. Хоп. Вроде перевернулась. Оказалась снова на пузе. Нормально. Давай еще раз. Хоп… Получ… Пипец!… Где руки?! Где ноги?! Меня просто метелит! Это и есть БП?! Ого! Не очень приятные ощущения… Расслабиться! Прогнуться!!! Не помогает!!!! Высотомер!!!! Стрелка почти на 900 метров. Прибор установлен на 700. У меня есть еще пара секунд до прибора, чтобы стабилизироваться. Это надо сделать, нельзя открываться в БП!!! МЛЯ-я-я!!! Нет у меня пары секунд. Прибор сработал ровно на 900. Тварь. Рывок охренительный. Позвоночник просто осыпался в трусы. Левую ногу чуть не вырвало. Стропы при открытии цепанули кроссовок и наполовину скинули его. Он болтается на ноге, собираясь вот-вот свалиться…
Истерика. Настоящая, без показухи. Не с целью разжалобить кого-то, не с подтекстом, что кто-нить предложит свою жилетку и ласково погладит по головке (ведь в большинстве случаев именно за этим и плачу, треплю нервы окружающим, сама при этом получаю исключительно положительные эмоции… стерва…). Сейчас реву навзрыд, сотрясаясь всем телом. Чувствую, как выходит накопившийся негатив: испорченный день рождения, неудавшиеся праздничные прыжки, облом с Леней, каменное лицо Неробелова, боль от жесткого открытия и ощущение себя как полного ничтожества из-за провального прыжка. Заливаюсь слезами, подвываю, слава богу, что меня никто не слышит. Становится немного легче. Метров за 200 до земли, вспоминаю, что мне еще приземляться. Надо натянуть кроссовок, иначе еще до кучи ноги переломаю. Как-то нереально извернувшись, надеваю кроссовок. Приземляюсь. Еще минут двадцать отрыдываюсь, только потом собираю парашют и кондыляю к старту.
Подходя, вижу, как Саня уходит во взлет. Он видит меня и кричит:
- Женек, все хорошо! Молодец!
Я сокрушенно качаю головой и желаю ему хорошего взлета. Спасибо за поддержку, но прыжок был ни к черту. На этот раз Саня явно хвалит, только чтобы подбодрить. Леня успокаивает, говорит, что отделение было замечательное. Ну, блин, осталось только уйти в БП на отделении и не выйти из него до удара об землю. Это был бы полный финиш. Протрек рассказывает, что падала я 21 секунду, повисла в районе 800. Ну, точно прибор сработал на 900 метрах. Чтоб его… Максимальная скорость 208 км/ч.
Собралась с духом и пошла исправляться…

19
17 июля 2005 (20 секунд, Школьник, Ан-2, 1600 м, Киржач)


Ушли во взлет с Евгением Николаевичем. В самолете я впервые струсила. Крайний прыжок был настолько жестким, у меня так болела спина и ноги по обхватам от рывка, что я боялась очередного открытия. Пока набирали высоту, у меня был очень серьезный внутренний диалог. А я-то думала, что повзрослела и избавилась от этой дурацкой привычки…
- Женек, выпрыгни просто. Полетай спокойненько. На фиг эти сальто. Если тебя сейчас дернет еще раз также, точно попадешь в больницу.
- Да, наверное…
- Выпускающий Евгений Николаевич, ему твои сальто не сдались, ему главное, чтобы ты отделилась и открылась нормально. Пропадай стабильно, без выкрутасов.
- Но ведь я прыгаю не для Евгения Николаевича. Я прыгаю для себя. Мне надо учиться… Пока я не научусь контролировать свое тело, я все равно дальше не пойду. Зачем же сжигать прыжок?
- Хочешь повторить встряску? Тебе это надо? Ты ведь собиралась прыгать без травм.
- Но у меня задание. Что скажет Саня? Он же будет стебаться. Да и вообще может отстранить за невыполнение задания.
- Да кто тебя отстранит?! Дура! Это твое здоровье. Ты принимаешь решение. Это твоя жизнь. А Саня поймет.
- Да, да. Конечно… Хорошо, не буду делать сальто… Но ведь это значит, что я сдалась, что я струсила. Значит, мне слабо. Ведь мне страшно, поэтому у меня и включился внутренний диалог. Если я сейчас не переборю себя, не исправлюсь, не докажу себе, что я могу это сделать, то страх так и останется во мне. Потом его будет убить гораздо сложнее, я буду бояться делать сальто. Этого нельзя допустить.
И вдруг в голове зазвонил тревожный колокольчик.
- Женя!!! Алё!!! Чем ты занимаешься? Выключи внутренний диалог! Выключи! Бегом, пока не поздно! Кто разрешил тебе думать?! Кто разрешил включать правое полушарие и анализировать что-то?!!! Тебе дали задание. Выполняй!!!
Я резко соединяю три пальца на обеих руках и ухожу в состояние пустоты. Вырубаю внутренний диалог. Выключаю мысли. Потом поверх чистого безэмоционального фона диктую задание: отделяешься, набираешь скорость, делаешь одно сальто. Только одно, но снимаешь все ощущения, с каждой мышцы. Смотришь на высотомер и, если осталось время, делаешь спираль влево. Открываешься ровно на 900 метрах. Протормозишь полсекунды, тебя откроет прибор (я с тем же парашютом, прибор не переставляла). Со всего прыжка снимаешь максимум ощущений. Никаких эмоций, никакого анализа и размышлений. Пошла.
Отделяюсь в состоянии пустоты. Просто отпускаю тело. Мозг работает автономно. Беспрекословно, четко выполняет заданную программу. Снимаю ощущения. Движения ровные и четкие. Делаю сальто. Замечательно. Легла обратно на живот. Поза стабильная. Время еще есть. Спираль влево. Остановилась. 900 метров. Дергаюсь. Повисла.
Да. Молодец. Все получилось. Вот так и надо! И поменьше думай. Это лишнее и сильно усложняет жизнь…
Леня читает протрек: падение 20 секунд ровно, максимальная скорость 200 км/ч.
Отлично. Открылась сама ровно на 900 м. за секунду до прибора.
Саня хвалит, Ленька доволен, рад за меня, поднимает кипишь, что пора отправлять меня на 30 секунд. Саня поддерживает. Ведет меня к Евгению Николаевичу. Тот читает лекцию по поводу молодежного жаргона, запрещает использовать слова «накосячить» и «тречить», и отправляет меня на 30 секунд.

20
17 июля 2005 (Тандем, Ан-28, 4000 м, Киржач)


Записываюсь в подъем на 2200. Но пока жду, адреналин из крови уходит, мышцы остывают, и я понимаю, что открытие в БП было гораздо жестче, чем можно предположить. Ноги по обхватам реально болят, а шею я просто не могу повернуть. Видимо, позвоночнику здорово досталось. Захожу в туалет, стягиваю штаны, посмотреть, что с ногами. Я даже не ожидала: карабинами содрало кожу, все в кровище. Долго думаю, потом все-таки принимаю решение не прыгать. Здоровье прежде всего. Сейчас даже нормальное, рабочее открытие на «Школьнике» будет слишком болезненным, «дуб», по любому, открывается жестко. Да и с негнущейся спиной хорошо прыгнуть не удастся. Выписываюсь из подъема.
Андрюха видит мою кислую мину, хитро улыбается…
- Слушай, у тебя же день рождения, надо что-нить замутить…
Я готова сорваться на него. Я весь день пытаюсь что-нить замутить, а мне все обламывают. А ему бы все подначивать!
По хитрой ухмылке понимаю, что Андрюха не просто так издевается, что сейчас последует предложение… Ну, точно.
- А ты подкати к Лёне. Пусть он тебя в тандеме покатает!
Опа! Всё гениальное просто! И почему мне эта идея не пришла в голову? Хлопаю Андрюху по плечу и заговорщически подмигиваю. Бедный Лёня, опять ему отдуваться…
Лёня такой подставы не ожидал, но отказать был не в состоянии. Напяливаю на себя подвесную систему. Сама еще раз анализирую ситуацию. От самостоятельного прыжка отказалась. Стоит ли прыгать в тандеме? Подвесная удобная, ножные обхваты не давят, и на них нет карабинов. Крыло должно открываться мягко. Если не будет отказов, все пройдет безболезненно. А отказов быть не должно, я все-таки с Лёней. Иллюзия безопасности, как говорит Саня…
Подбегаю к старту, вливаюсь в толпу парашютистов. Они нападают на меня со всех сторон и начинают дружно в десять рук затягивать на мне подвесную. Я безропотно отдаюсь им в руки.
Приходит Лёня, хватает меня, и мы, держась за руки, как дети, убегаем в поле, ждать самолет. Первыми заскакиваем в Ан-28, я вкапываюсь в остолбенении. Сидений нет! Точнее, есть ровно одно, на него и усаживает меня Лёня, сам садится рядом на пол. Предыдущие два прыжка с Ан-28 я делала с другого самолета, их успели поменять за это время. И здесь почему-то нет сидений. Народ заваливается и плюхается на пол. Ну надо же! И все довольны. Дурдом.
В самолете как-то тихо. Слишком спокойно. При том, что ребята отмечают чей-то юбилей, собираются делать фри-флайную формацию и распивают шампанское в салоне, всё как-то уж слишком безэмоционально происходит. Никто не шутит, не смеется. Только Саня подмигивает мне с другого конца салона. Такое впечатление, как будто народ спит, будто все в глубоком коматозе…
- А где Фоменко?! – вдруг спрашиваю я на весь самолет.
Во взлете нет Фоменко! Взлет без Фомы – это как самолет без двигателя. То-то мне и кажется, что все умерли.
- Не успел! – ржут в ответ Лёня и еще кто-то из ребят.
Пока поднимаемся, я успеваю почти заснуть под мерный гул мотора. На трех тысячах Лёня каким-то хитрым макаром, переступая через других, пристегивает меня к себе и усаживает себе на колени. Я прошу Лёню не выкидывать стабилизацию сразу после отделения, а попробовать поработать «как большие». Поднимаемся до четырех тысяч, в салоне зажигается свет – это сигнал «приготовиться». Как приятно, а в Ан-2 звук сирены меня все время вздергивает, прямо по нервам бьёт. Ребята поднимаются с пола, стоят плечом к плечу. Я тоже делаю попытку встать, но Лёня даже не собирается подрываться, поэтому мои дерганья выглядят довольно беспомощными. Тявочка (она тоже в этом подъеме) берет меня за руку. Я пожимаю её лапку в ответ. Свет выключается, и в микрофон слышится голос: «Пошли!» Я понимаю, что в этот момент на другом конце самолета отделяется Саня. Народ начинает потихоньку двигаться к выходу.
- Вот теперь встаем, - говорит Леня и толкает меня под попу. Идем по проходу. На этот раз Лёня не дергается, кажется, уверен во мне. Отделение просто потрясающее. Нет ни толчка, ни встряски, просто какое-то волшебное ощущение: я вишу в пространстве и вдруг плавно и очень медленно начинаю двигаться вперед. Кажется даже, что это не я двигаюсь, а стенки самолета проплывают мимо. Мы просто лениво вываливаемся из брюха Ан-28-го. Уходим в плавное сальто. Держу прогиб. Переворачиваемся на пузо. Я тут же выставляю руки и ловлю поток. Контролирую позу, голову кладу на плечо Лёне. Тот прижимается щекой. Забавно. Скорость охренительная. Но на этот раз дышу практически без проблем. Сосредоточена на ногах, пытаюсь прочувствовать их позу, проконтролировать. Стараюсь найти ноги Лени и повторить их положение, как бы обтекаю Леню снизу. Вроде бы получается. Лёня подсовывает мне свою руку с высотомером. Я лохушка, весь день носилась со своим новым высотником, а сейчас забыла его надеть. Вот к чему приводит, когда полностью надеешься на кого-то другого. Теперь вот Лёня, чтобы держать меня в курсе, показывает мне высоту. Как же долго мы падаем! Мои двадцать секунд пролетают молниеносно, а тут реально успеваешь насладиться полетом. Даже скучно становится. Хочется что-нить замутить, просто падать утюгом надоедает. Но открываться все равно не хочется. Лёня убирает руку, тянется за медузой. Я складываю руки на лямки. Нас не дергает. Просто вдруг из горизонтального положения переворачивает в вертикальное, Продолжаем падать несколько секунд ногами вниз, с каждым мгновением все медленнее, пока окончательно не повисаем. Мягко, очень мягко, нигде ничего не дернуло, даже моим ободранным по обхватам ногам не больно.
Стягиваю очки, Лёня дает мне в руки клеванты, учит управлять парашютом. На разворотах купол так просаживает вниз, что меня просто вдавливает в подвесную. Ощущения, как на аттракционах в Парке Горького. Купол, хоть и тандем, но скоростной. Мы реально парим, летаем, причем с очень приличной скоростью. Клево, на крыле получаешь удовольствие не только от свободного падения, но от спуска на парашюте. А на «дубе» после открытия только и думаешь о том, когда же уже приземлишься, потому что подвесная давит, карабины впиваются в тело, а хоть какое-то управление куполом требует нереальных сил.
50 метров до земли. Лёня отбирает у меня управление. Я расставляю руки и лечу. Проносимся над стартом, пролетаем над головой Кайтера, который уже идет к укладочной. Я ору ему:
- Привет, Кайтер!
От скорости у меня захватывает дух. Земля набегает нереально быстро, кажется, сейчас размажемся. Выше поднимаю ноги, вытягиваю их вперед. Вот-вот впечатаюсь задницей в землю. Но в пяти сантиметрах от земли мы вдруг зависаем, и я мягко опускаюсь попой Лёне на колени. Он подстелился под меня, как мягкий уютный коврик. Вот это называется мягкое открытие и мягкое приземление! Лёня умница!
Всё-таки праздничный прыжок удался на славу!
Я беру с Лени обещание, что когда я выучусь, он еще раз прыгнет со мной тандем. Уже фрифлайный, как они прыгали с Кайтером. А вот на следующий день рождения надо будет однозначно собрать формацию именинников: Плюхай, Валя Прокопенко и я. У нас у всех троих ДР в один день, как оказалось.

Конец первой части

_________________
«Покращення вже сьогодні» ツ
ПовідомленняZippo © 09.02.08 20:22:49    

Часть 2. УЖАС, ЛЕТЯЩИЙ… ПОКА БЕЗ КРЫЛЬЕВ

21
13 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Не прыгала месяц. За это время многое поменялось. Ввели правило, что окрыляться можно, только имея не менее 40 прыжков с дубом. А я-то уже к 25-му собиралась. Попереживала… а потом плюнула. Сорок прыгов, говорите? Ну, держитесь все… И тут началось.
Загружаемся в Л-410 вместе с крылатыми. Всё, уже большая, самостоятельная. Выпускающего нет, не перед кем демонстрировать эталонное отделение. Можно зажигать!!!
И я отрываюсь по полной. Начинаю уже в самолете. На высоте 1500 Леня, как старший во взлете, выдергивает у нас шпильки. Я понимаю, что так надо, но не упускаю возможность поприкалываться. Выкатываю глаза на полвосьмого и начинаю изображать припадок ужаса.
- Что ты делаешь?! У меня же теперь прибор не сработает!!!
Народ ведется и начинает меня успокаивать. Я внутренне ликую. Но тут кто-то из особо флегматичных начинает объяснять мне устройство ППКУ. Подстава. На такой контр-удар я не рассчитывала, лекция не входила в мои планы. Поспешно беру свои слова назад и радостно улыбаюсь сигналу высадки.
Отделяюсь с восторгом. Кручу все подряд: сальто, спирали, переходы на мягкую медузу. Меня просто прет! Под конец ухожу в разбежку. Это вообще потрясающе! Напрочь забываю, что хорошо бы еще для профилактики и парашют в конце-концов открыть. Руки вдоль тела, высотомера не видно, и я продалбываю высоту. Внутри все-таки срабатывает что-то типа инстинкта самосохранения, и я, даже не глянув на высотник, тяну руки к кольцу. Но уже поздно: сработал прибор. Меня это ничуть не смущает, я в полном восторге от прыжка. Вот это расколбас! Интересно, кто-нибудь видел мою акробатику?...
Хм… Вот это-то я и не учла. Мои приставания на первых прыжках ко всем подряд, чтобы меня посмотрели, проконтролировали, теперь дали свои плоды. Оказывается, весь аэродром снизу и все пассажиры самолета сверху с замиранием сердца, на одном дыхании следили за моим затянувшимся полетом. Кто бы мог подумать?! В результате меня ОТСТРАНИЛИ ОТ ПРЫЖКОВ за слишком низкое раскрытие. А за пируэты меня похвалил один Саня.
Я долго не могла это осознать: МЕНЯ отстранили! Мне казалось, что отстранить могут только суперкрутых, абсолютно безбашенных перцев. А я ведь лох печальный, какой смысл меня отстранять? Но начальство, видимо, сразу просекло, что начинается беспредел… И было право.

22
13 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Стоим, треплемся с Юркой.
- Ты в штопоре когда-нибудь была?
- Нет. Но очень хочется испытать это. Надо бы отработать выход из штопора, пока есть относительная безнаказанность. Дуб, он ведь все косяки прощает. На крыле я уже в штопор не хочу. Только вот я не знаю, как войти в этот самый штопор…
Спрашивали? Отвечаем!
Отделяюсь блестяще. Делаю сальто. Но криво выхожу из него, то есть оказавшись на пузе, несимметрично раскладываю ноги. Меня тут же начинает интенсивно закручивать. Пытаюсь остановить вращение руками – бесполезно. Я, как учили, складываюсь в бомбочку. Мам-ма-мия-санта-мария-и-папа-римский!!! Центробежная сила мгновенно увеличивается в несколько раз, и меня закручивает с сумасшедшей скоростью.
- Ох, ни фига себе! – только и успеваю подумать я.
Раскидываюсь в коробочку. Скорость вращения, конечно, снижается, но это уже штопор чистой воды. Меня просто размазывает по горизонту. Что делать? Я послушно, по инструкции, повторяю маневр. Складываюсь и чувствую, как меня начинает тошнить от перегрузки. Пытаюсь разложиться снова, понимаю, что все стало еще хуже. Вспоминаю рассказы, что в штопоре люди не могли дотянуться до кольца. Надо открываться, пока я это еще могу. Скашиваю глаза на высотомер, стрелка в районе тысячи. Всё, закончили карусель! Меня подвешивает. Голову не поднять, купол закручен колбасой. Покорно болтаюсь, пока меня раскручивает в одну сторону, потом в другую и еще раз обратно.
Приземляюсь. Радостная бегу на старт.
- Саня!!! У меня штопор был!!! Круто!!!
- Я видел.
Улыбается. Народ вообще в покате:
- А ты чего такая довольная?
- Так я давно хотела в него попасть! Ощущения – ништяк!
Рассказываю про свою борьбу с центробежной силой и неожиданно получаю новые инструкции от Мыша:
- Забудь про бомбочку! Это безмазово. Из штопора уходи в тречку.
Нормально! Ну, лучше поздно, чем никогда. С укоризной смотрю на Саню.
Тот потупляет взгляд и бормочет:
- Ну, не знаю, у меня и бомбочкой получалось останавливать вращение.
Увожу своего инструктора на отработку. Я лежу на тележке, а Саня с Артуром по всякому меня на ней крутят и задают всевозможные варианты расколбаса. Отрабатываю таким макаром выходы из БП и штопора.
Довольная, ухожу в небо, практиковаться.

23
13 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Приехал Тимоха. Сидим с ним во взлете, нас прет. Я задумываю очередной беспредел… обмозговываю исполнение. А рыжий просто тащится. Крылатые офигевают…
- Смотри-ка, (один другому) их прет еще круче, чем нас…
Эх, мальчики… Знали бы вы, что раньше было, сейчас это только бледные отголоски. Теперь, если не зажгу сама чего-нить, уже скучно становится…
Тимоха уходит с разбега под хвост, еще и с каким-то улюлюканьем. У крылатых вырывается возглас восхищения. Я смотрю рыжему вслед с улыбкой и гордостью – наш человек!!!
Сама отделяюсь на поток, у меня другие планы…
Быстренько отрабатываю пару переходов на мягкую медузу. Потом задаю мощное вращение ногой. Не пытаюсь стабилизироваться, жду, когда от вращения начнет захватывать дух. И вот только теперь ухожу в тречку. НЕ ПОМОГАЕТ! Продолжает вращать в распластанном положении. Fuck! Меня впервые прошибает испуг в свободном падении. До этого я ни разу не теряла спокойствия в воздухе. НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!!! Но я должна справиться, должна остановить вращение!!! Физически ощущаю, как адреналин прокатывается волной по всему телу… Я раскидываюсь в коробочку и, резко повернувшись корпусом в направлении вращения, оттормаживаюсь всем телом. Врубаюсь в поток руками, головой, грудью. Отталкиваюсь от воздуха. ЕСТЬ!!! Получилось! Я справилась, остановила вращение! Я вышла из штопора!!!!
Контроль высоты... порядок. Еще две секунды стабильно падаю, потом открываюсь.

- Саня, ты видел?! Я победила штопор!
- Молодец! Смотрю: ой блииииииин, тебя опять крутит… Вдруг бац, стабилизировалась. Умница.
- Сань, я специально сама в него вошла. Задала вращение ногой.
- САМА?!!!
Вижу, что произвела впечатление на инструктора. Похоже, далеко не каждый добровольно устраивает себе такие испытания. Довольна собой до неприличия.
- Завтра пойдешь прыгать с Кайтером. Я уеду, пусть он поснимает, что ты там творишь. Покажешь ему все, что умеешь. Окрылиться все равно не получится, но посмотреть съемку полезно.

Вечером болтаю с Юркой.
- Ну ты прямо, как по заказу. Хотела штопор, тут же его и получила. Что еще закажешь?
- На лес бы приземлиться… У меня 23 прыга, а я ни разу в лесу не была.

24
14 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Договариваюсь с Кайтером. Предлагаю отделиться в БП. Такого эксперимента я еще не ставила. Задание: стабилизироваться, потом открутить всё, что умею (переходы, сальто, спирали, разбежка).
Не прыжок, а просто позор всей моей жизни… Пока поднимаемся в самолете пытаюсь уговорить себя, что Кайтер – он как доктор, его стесняться не надо. И все равно смущаюсь, как первоклассница на первом звонке, когда большой дядя-десятиклассник берет ее за руку и ведет с праздничной линейки на первый в жизни урок. Кайтер тоже берет меня за руку, командует: «Ready, set, go!» И уходит… один. А я в растерянности и смущении туплю на выходе. Смотрю, как он, держа меня в кадре, проваливается вниз. Бормочу себе под нос: «Подожди!...» Тут до меня, наконец, доходит, что он меня подождать уже не может, и ныряю вниз головой. Хеддаун. Непроизвольное сальто. Потом начинается какая-то колбасня. Я никак не могу стабилизироваться… Оказываюсь на спине. Лежу, как дура, ищу глазами Серегу. Он уже умудрился выровняться со мной на один уровень, летит в нескольких метрах, скептически смотрит на мой отдых на спине. Переворачиваюсь на пузо, наконец-то, обретаю какую-то стабильность. Высота 1300. Блин, практически все время убила на стабилизацию. Летим сквозь облачность. Я лихорадочно начинаю работать. Успеваю сделать только переходы. Пора открываться. Дергаюсь. Повисаю. Подо мной открывается Кайтер и выруливает на поле…
Опа!!! А подо мной-то лес! Сбылась мечта идиотки! На этот раз шансов вырулить на поле нет: ветер на лес. Но чтобы не получить по шее за то, что «не умею управлять куполом», я честно начинаю бороться, изо всех сил, всеми своими драгоценно накопленными килограммами. Че-то их оказалось не достаточно…
Верхушки деревьев неумолимо приближаются. Слышу надрывный крик, кажется Неробелова: «Лицо закрой руками!!!»
Мысленно отвечаю: «Погоди, успею…» Выравниваю купол четко по ветру, крепко сжимаю ноги и, не выпуская строп управления, закрываю лицо руками крест накрест. Хруст, треск… Повисла. Конкретно повисла, до земли метров семь. Круто!!! Вот именно так я и мечтала приземлиться. А то большинство повисает в полуметре над землей, это не серьезно…
Ну, помощь ждать бесполезно, никто даже не дернется. Будем спасаться самостоятельно. Надежно усаживаюсь в подвесной. Отстегиваю запаску с одного конца, распускаю ее. Расстегиваю грудной карабин… Вдруг из кустов выскакивает Мышь. Запрещает мне устраивать самодеятельность, отзванивается по телефону, вызывает подмогу. Боже мой! Как приятно! Я даже не рассчитывала, что за мной кто-то придет. Еще через минуту появляется группа спасателей во главе с Неробелычем и Валькой, который вооружен двуручной пилой. Оценивают ситуацию и вызывают еще людей. Меня все это безумно забавляет, только ноги затекают висеть в подвесной. Трижды порываюсь спуститься самостоятельно, но Валёк показывает мне кулак и запрещает раскачиваться в подвесной, как на качелях.
Собралось человек пятнадцать. Притащили точностной мат и какой-то прожженный кусок тряпки, который растянули подо мной, чтобы поймать меня, если я вдруг надумаю падать. После того, как я соскользнула к ним по стропам запаски, они дружно качали меня на этой тряпке. Пилить ничего не пришлось, купол просто сдернули.
Возвращаемся к старту по тропинке. Валя спрашивает:
- Ты в порядке? Ничего не повредила?
- Ни одной царапины. Меня не так просто убить, Валь.
- Это точно. Тебя танком не задавишь!
- Ну у меня и выходные, что ни прыжок, то приключение… То штопор, то лес, то за низкое раскрытие отстранили…
Неробелов осторожно, с опаской в голосе:
- Ну, может, хватит на сегодня? ИЛИ ТЫ ЕЩЕ ПРЫГАТЬ СОБИРАЕШЬСЯ?
Занавес.

25
20 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-28, 2200 м, Киржач)


На этот раз, честное слово, никого пугать не собиралась. Так наколбасилась за прошлые выхи, что хотелось просто мирно полетать. И открылась-то нормально… Ну, просвистела мимо Тимохи, но всего-то метров на пятьдесят. А народ внизу уже жаждал пива и зрелищ… Что вытворяют в воздухе другие перцы, почему-то никого не интересовало. Все нервно ждали, чем закончится мой полет.

- Ты на какой высоте открылась? – Михалыч, хитро щурится.
- Семьсот пятьдесят.
- А если точнее?

26
20 августа 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-28, 2200 м, Киржач)


Мы с Рыжим радостно хватаем парашюты. Пока напяливаем их на себя, он укоризненно говорит мне:
- Ты все-таки открывайся пораньше, ведь это твоя безопасность.
- Ну что я могу сделать, если у меня инстинкт самосохранения отсутствует напрочь? Мне так не хочется воровать у себя лишние секунды полета. Их и так мало…
- Во безбашенная! – Тимоха выкатывает глаза из орбит.
- На себя посмотри, - улыбаюсь я. – Ладно, буду дергаться на 1200, чтобы не доматывались.
Впервые беру с собой во взлет сотовый телефон, потому как при высоте открытия выше 700 метров есть все шансы улететь к черту на кулички. Так хоть позвоню Сане, чтобы сказать, где меня искать.
Саня тихо напутствует на старте:
- Женек, ты видишь, что вся дропзона следит за твоими прыжками. Так что давай поаккуратнее. Прыгни на зрителя, чтобы все успокоились. Ничего не делай, просто отпадай и откройся повыше.
Заходим в самолет. Как всегда, опаздывая во взлет, бежит за самолетом Фоменко. Я радостно раскрываю ему объятия.
- Я уйду под хвост. Снимешь на камеру?
- Конечно.

Сигнал высадки. Передо мной отделяется Тимоха. Красиво отделяется, группировкой в сальто. Тоже креативный перец, банально падать утюгом – это не для него.
Моя очередь. Я разбегаюсь чуть ли не из середины салона и ныряю в распахнутое брюхо самолета. Зрители в восторге. Что бы крылатые делали без второй программы? Кто бы их веселил?
Улегшись поудобнее на животе, флегматично падаю. Скукота, скукота, скукотища… Свободное падение по-любому офигительная штука, но тупо падать тридцать секунд на пузе скучно. Думаю вообще о чем-то постороннем: о разговоре с Михалычем, о Лёне, который в этот четверг сломал ногу на бейсе и остался в Москве… На высотомере 1200. Получите, распишитесь. Отработанным, автоматическим движением дергаю кольцо. И продолжаю так же флегматично падать дальше. Секунда… Две… Три… НЕ ПОНЯЛ!?!!! Парашют и не думает открываться! Затенение! Я изгибаюсь и заглядываю себе через плечо с вопросом в глазах: «Алё, родной! Мы открываться будем?». Изгиба тела хватает, чтобы медузу сдуло со спины. Я отслеживаю, как шарик уходит вверх и вытаскивает за собой купол. Повисла на 850 метрах. Ну надо же! Как хорошо, что я дернулась на 1200, а то бы меня сейчас просто с аэродрома выгнали за раскрытие ниже пятисот.

Метров на триста ниже меня висит Тимоха (теперь он пролюбил высоту)и орет:
- Абзац! Теперь меня отстранят!
- Расслабься! Тебе не светит! Тут только меня воспитывают…

Разговор с Саней:
- Прикинь, у меня затенение было!
- Да видел я, как у тебя по спине вытяжной шарик прыгал.
- Правда, видел? Ты испугался? Скажи честно, ты хоть немного за меня испугался?!
- Тебе мало, что весь аэродром трясется от страха, когда ты в подъем уходишь?
- Нет, ты ответь!
- Мне было интересно.
- Интересно?! Ты бы еще ставки начал делать, долечу я так в стабильной позе до земли или нет.
- А я как раз собирался этим заняться, но ты дергаться начала.
- Извини, что обломала тебе такую мазу.  

Мне только кажется или Санька действительно в меня верит? Это чертовски приятно…
- На семьсот пятидесяти я висела.
- Да что ты? Ну, хорошо. А на скольки метрах ты должна была висеть?
- Ну… - мозг лихорадочно бьется в попытке выкрутиться, что бы я ни сказала, все равно получу в лоб…
- Ты должна дернуть кольцо на 900, повиснуть на 800. Ты не знала? Иди, учи матчасть! Свободна!
Вот и получила… Дубль два, картина таже. Второе отстранение подряд – это диагноз! Кто таким еще может похвастаться?
Подходит Саня, тихо спрашивает:
- А если честно, на какой высоте ты открылась?
- На 750! Честное слово!!! – взрываюсь я.
- Женя! – окликает меня Евгений Николаевич. – Это что за тон? Еще раз услышу, отстраню от прыжков!
Поздно… Уже отстранили…
- Я смотрел твой прыжок. Ты открылась по прибору.
Приехали. Прибор отработал, уже когда я висела под куполом. Но возражать бесполезно.
В прошлый раз я действительно заигралась, но сейчас явно придираются: из-за каких-то 50-ти метров устраивать трепку просто несерьезно…
Пытаюсь остыть. Саня умудряется найти нужные слова, чтобы подбодрить:
- Женек, не переживай. Тебя ругают уже, как большую. Как крутого перца, за низкое раскрытие, а не за какое-нибудь нечеткое отделение.
Я улыбаюсь и чмокаю его в щечку.
- Иди, поговори с Михалычем. Он отходчивый.
Иду. В образе маленького ангелочка присаживаюсь рядом с директорским столом. Пускаю в ход единственный козырь – улыбку.
- Александр Михайлович, я еле вписалась в аэродром. Если бы я открылась на 100 метров выше, меня бы просто унесло в город.
Неплохой аргумент. Его подсказал Саня.
- Деточка, то, что ты смогла приземлиться на поле – это хорошо. Но то, что ты прозевала высоту – это плохо. Если будет какой-то отказ, тебе может не хватить десяти метров. Высоту не вернешь. Ты понимаешь, о чем я?
- Да…
- Ну иди, прыгай.

27
10 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-2, 2200 м, Киржач)


Как обычно целый день ветер. Круглые купола начинают кидать только в самом конце летного дня. Но такое количество желающих прыгать, что подъем на 2200 некуда впихнуть. Нина Евгеньевна отправляет нас назад к Тявочке, на Ан-2.
Собираюсь зажигать. Но чую, что это закончится очередным отстранением. Нет, откроюсь-то я нормально, только доказать это будет очень сложно. Нужны свидетели. Прошу Плюхая переставить прибор с семисот метров на девятьсот. На линии стартового осмотра показываю прибор Вале и прошу, если что, заступиться за меня. Валька торжественно клянется дать свидетельские показания в мою пользу.
На старте чуть не передрались, кто за кем выходит. По весу я легче всех, но Юрка выходит с крылатым оператором, значит, они крайние. И мы оба собираемся тречить. Абзац. Договариваемся, что я буду убегать на бензоколонку, а Юрка на город. Или наоборот?... Мы так долго рассчитывали маршрут и возможные варианты столкновений, что у меня в башке все перепуталось…
Заваливаемся в самолет. С нами Неробелов. Начинается безумно долгое путешествие по всем высотам от 600 метров до 2200. Заснуть можно. Хорошо хоть без перворазников, только вторая программа. Жжом! Неробелов выкидывает народ и каждый раз бесится, что перцы не удостаивают его прощальным взглядом, сразу утыкаются в землю. Ну, мне тоже не до долгих прощаний, мне бы разобраться, где эта чертова бензоколонка…
Отделяюсь автоматически, тело помнит движения, я на выходе уже давно не заморачиваюсь. Легла на поток. Ухожу в тречку. Клево!!!!! Ох, как клево!!! Метлы только не хватает! Лечу ровно по одной линии, отслеживаю движение по земле…. Ёпс! Куда ж я лечу-то?! Впереди старт, мне нужно ровно в противоположную сторону!!! Оттормаживаюсь, заодно смотрю высоту - порядок. Разворачиваюсь ровно на 180 градусов и фигачу назад. Восторг! Чистый восторг! Про то, что надо открываться, забываю начисто. Кто это вообще придумал? Вдруг вижу чуть впереди немного ниже открытый купол… И он приближается. Врубаюсь руками в поток, резко прогибаюсь, меня подкручивает. На высотнике 1000. Как я вовремя. Повисаю рядом с Лешкой, который вышел передо мной. Разворачиваюсь и улетаю от него подальше… В мозгах только одна мысль: отстранят или не отстранят? То, что все жадно наблюдали, как я мужиков по небу гоняла, я не сомневаюсь…

Со слов Юры Крылова:
- Отделяюсь, осматриваюсь во все стороны. Смотрю, эта безбашенная по всему небу мечется. Ой, думаю, пипец. Надо отсюда подальше сматываться. И втопил к черту на кулички. Приземлился на краю поля, два часа выбирался…

Со слов Леши Старшинова:
- Открылся, вдруг вижу: сверху тело сыпется. Я думал, в меня впишется. А я-то уже ничего сделать не могу!!! Но, кажется, пронесло на этот раз…

Со слов Мыша:
- Наблюдаю в ТЗК первого отделившегося. (Всех посмотреть возможности нет, поэтому отслеживаю выборочно. Женьку не смотрел, потому что за ней и так вся дропзона наблюдает). Чувак нормально падает, стабильно. Вдруг с дикой скоростью в кадр влетает какое-то тело и фигачит дальше с явным намерением догнать первого. Я решил, что это оператор улетел далеко и теперь догоняет… Первый открывается – дуб. Через пару секунд открывается второй… ТОЖЕ ДУБ!!! Ни фига себе! Я в полных непонятках… А это, оказывается, Батончики потречить решили!

Короче, я опять умудрилась перепугать всех. Ведьма, блин…

Уже на подходе меня встречают бурными комментариями по поводу моего беспредела в воздухе.
Подхожу к старту. Стоят Валек с Неробелычем.
Валек (Сереге): «Давай Женьку поругаем».
Я (в напряге, готова к порке ремнем): «А может, не надо?»
Серега (мне): «Блин, я стою там, как дурак! Хоть бы один на меня при отделении посмотрел!!! Хоть бы рукой кто помахал или уж на крайняк фак показал! Так нет же, все сразу в землю пялятся!!!»
Я (разводя руки в стороны): «Ну-у-у Се-рё-га…» (типа упс!...) Сама про себя думаю: «Это тебе маленькая мстя за то, что ты мне на мой ДР не улыбнулся…» Нет, не подумайте, я не злопамятная… отомщу и забуду.
На этом «поругаем Женьку» и заканчивается. Неужели? Не может быть! Меня не отстраняют? С ума сойти!!! Неужели не видели??? Пока никто не передумал, я сматываюсь с глаз долой.

Вижу идущего с поля Юрку. Он уже издалека орет мне: «УБИЙЦА!!!»
Ржем.
- Ты только не говори никому. Меня вроде не отстранили, но вдруг передумают. Скорее всего, начальство все-таки не видело…
- Ладно, буду молчать. Но ты все равно убийца!

28
11 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-2, 2200 м, Киржач)


Продираю глаза, вылезаю из палатки. И вместо того, чтобы как любой нормальный человек (простите за натурализм) первым делом пойти пописать, бегу в укладочную за парашютом. Это диагноз…
Еще не успела дойти обратно, а эти маньяки второпрограммники (которые, между прочим, умудрились уже разобрать почти все купола) уже записали меня во взлет. У них тот же диагноз…
С Ан-28-ым опять что-то не срастается, и мы снова отправляемся в небо на своем кукурузнике. Выпроваживает нас Евгений Николаевич. Я сплю. Зато Юрку штырит. Пытаюсь придумать, что бы замутить такое в воздухе, но мыслительный процесс не получается. Творческий кризис, вызванный утренним коматозом.
Все вывалились, я крайняя. Стою на изготовке, смотрю на Евгения Николаевича. Жду, когда он мне кивнет. А он смотрит на меня и, видимо, ждет, когда я, наконец, свалю. Так и стоим. Чувствую, что пора заканчивать тупить… Киваю инструктору (типа: ну я пойду, да?). Евгений Николаевич оживляется и кивает в ответ (типа: давай, давай! Сколько можно ждать команды выпускающего? Сама уже должна решать, когда отделяться, большая уже).
Сигаю вниз. Набираю скорость, уже собираюсь начать что-нить крутить, как ни с того, ни с сего крутить начинает меня. Без моего на то позволения. Я оттормаживаюсь. Но через секунду вращать начинает в обратную сторону. Да что за на фиг?! Что это за призрак штопора с утра пораньше?! Хорошо хоть, я в состоянии справиться и остановить вращение. Но это все равно косяк, который портит мне все настроение.
Прыжком не довольна, меня даже не раскумарило. Звоню Сане (он вообще на эти выхи не приехал), рассказываю ему про свою бездарность. Это, правда, лишнее, Саня на этот счет и так в курсе. Рекомендует мне успокоиться и прыгнуть разочек без всяких расколбасов. Просто проконтролировать максимальный прогиб и стабильность позы. Чувствую, что именно это мне сейчас и необходимо, чтобы почувствовать уверенность, что я могу просто чисто стабильно падать, а не только зажигать и мужиков по небу гонять.

29
11 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-28, 2200 м, Киржач)



Погода портится, начинается дождь. Шансы, что нас еще хоть разочек кинут, практически равны нулю. Мы с Лешкой Старшиновым собираемся уже сматывать. Я иду собирать палатку, как вдруг Леха звонит по сотовому и говорит, что нас отправляют в небо. С ума сойти!
У Юрки зачетный прыжок перед окрылением, он идет прыгать с Кайтером. Я подмигиваю Сереге:
- Я тут тречить научилась, так что если в кадр вдруг влетит постороннее тело, ты не удивляйся.
На самом деле, я только пугаю. На этом прыжке я ни тречить, ни буйствовать не собираюсь. Мало того, что мне для себя нужно просто стабильно попадать, так еще облачность с нижним краем на полутора тысячах. В облачности тречить вообще нельзя.
Во взлете главный Лялин. Спрашивает у второй программы:
- Расчековки есть?
- Нет!
- Точно расчековок нет? Все с ручным открытием? Не обманываете?
- Точно! Все на 30 секунд.
- Ну, смотрите. А то на 1500 я выдерну у всех шпильки, и у расчековочников откроется парашют. Останетесь в самолете.
Мы похахатываемся над таким предупреждением. Идиотов вроде нет… Юрка толкает меня локтем в бок. Подмигивает и заговорщически говорит:
- Слышь! Наконец-то мы его обманули!!!
Я в покате. Ржем до слез.

Разворачиваюсь спиной к выходу. Передо мной троица: Лялин, Кайтер и Юрка. Поулыбались, покивали… надо было им еще язык показать. Кач. Толкаюсь ногами достаточно сильно и ухожу в сальто. Падаю в молоко. Ни черта не видно, со всех сторон белым-бело. И вот тут ловлю совсем новые потрясные ощущения. За счет отделения в сальто и при этом нулевой видимости, на пару секунд я абсолютно теряю ориентацию. Не понимаю, где верх, а где низ, где земля. В какой-то момент вдруг вижу внизу под ногами самолет, из которого только что вывалилась. Я даже не представляла, что такое может быть. Феерично! Пока я тащусь от отютений, тело работает, ложится на поток. И вот, только когда в морду начинает дуть, я понимаю, что в том направлении, откуда дует, земля.
Контролирую позу и прогиб. С какой-то издевкой над самой собой жду: будет меня вращать или нет? Вроде бы падаю стабильно, как утюг. Но чтобы окончательно успокоиться, жду, когда выйду из облачности. Вырываюсь из облаков, тут же смотрю на землю. Не вращает. Фуууууу. Значит, не безнадежна. Высота 1500, зажигать уже поздно, но еще есть время поработать. Отрабатываю несколько переходов на мягкую медузу. Четко, без косяков. Вдруг смотрю на землю и понимаю, что мне там что-то очень не нравится… Тут до меня доходит: я падаю над лесом, а первый уже открывшийся купол, сносит ветром в чащу. Открывается второй и летит туда же. Смотрю на высотник, мне тоже пора открываться, тречить на поле уже поздняк. Дергаю кольцо. Купол еще не успевает наполниться, а я уже натягиваю перекаты по максимуму и висну на стропах. Слышу инструкции в рупор: «Работай перекатами! Тяни задние!» Усмехаюсь про себя:
- Это что, мне? Ребята, вы плохо видите? У меня реакция гораздо лучше, я уже целую вечность тут задние тяну…
Открываются Юра и Кайтер. Серега, понятное дело, выруливает на своем носовом платке. Юрку тащит в дебри. Порыв ветра подхватывает меня и несет за ним. Сносит слишком далеко. Если, не дай бог, вмажусь неудачно и че-нить себе сломаю, то помощи ждать придется очень долго, тут не один час уйдет, чтобы меня отыскать. Оборачиваюсь назад. Саид, Чапай и Лешка уже повисли в чаще. Теперь наша с Юркой очередь. Вдруг вижу отличную площадку для приземления прямо по курсу. Юрка как раз над ней. Пытается сесть туда, но ветер протаскивает его дальше на следующий кусок леса. Блин. На фиг, на фиг, я буду бороться за этот ровный участок по-любому. Хватаю стропу и вытягиваю ее, ввожу купол в режим свала. Прилично теряю высоту. Приземляюсь точно в цель. Хм… Может из меня в свое время выйдет неплохой точнист? Впрочем, я себе льстю… Гашу купол. Первым делом отзваниваюсь Тявочке, что у меня все в порядке. Потом звоню Юрке узнать, цел ли он. Этого кренделя тоже дубиной не перешибешь, приземлился на березку… Жаль деревце, а могло бы еще расти и расти…
Собираю купол и пытаюсь выбраться на дорогу. Трава по пояс, мокрая после дождя. Через три шага промокаю насквозь, в кроссовках хлюпает. Выплываю на дорогу. Смотрю, идут… Доктор с чемоданом лекарств, Мышь и Валек с любимой пилой. Как я рада их видеть! Ну, приятно, блин, когда за тебя волнуются… Все вместе ждем Юрку. Через пару минут он выбирается, невредимый и радостный.

Уезжаем. Бегу к машине. По дороге целую всех, кто попадается под руку. Вижу Вальку. Ору ему:
- Стоять! Целоваться!
Чмокаю его с разбега. В ответ:
- Что, уезжаешь?! СЛАВА БОГУ!!!

Рано радуетесь. I’ll be back!!!

30
18 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-28, 2200 м, Киржач)


В субботу просто дурдом, а не погода. Но успокаивает то, что на земле сидят все. Не так обидно. Даже весело. Я бы даже сказала КОЛБАСНО! Отмечаем годовщину свадьбы Вали и Танюши. Вечером зажигаем в гостинице, хором поем под гитару. Непередаваемо. Как в этих людях умещается столько талантов? Мало того, что покоряют небо, так еще и на гитаре многие отжигают так, что деревья гнутся.
Приехал Саня, я чуть не захлебнулась от восторга, черти сколько его не видела. Он с нами петь не стал, устроил на другом этаже курс молодого бойца-бейсера. Учил девочек делать бейс-укладку парашюта. Авторитет. Меня аж распирало от гордости за своего инструктора.
С утра занялся моим воспитанием. Заново все отказы, потом тележка. Когда идешь во взлет после свеженького инструктажа, чувствуешь себя гораздо увереннее. Кажется, что море по колено, в смысле, небо по плечу.
Но в небо не пускают. Приехала очередная комиссия с проверкой. Наверху небольшой ветерок, вторую программу держат на земле, боятся, что кто-нибудь улетит в лес. Я убеждаю Валю, что нам уже давно по фигу, куда приземляться, а комиссии можно сказать, что это такое задание – «приземление на лес». Понятное дело, что это только треп…
Дело близится к вечеру, я начинаю беситься. Прыгают все: и крылатые, и перворазники, одна вторая программа не знает, чем заняться. Да еще народ, пробегая мимо в очередной взлет, сто двадцать раз на дню спрашивает: «Ты чего не прыгаешь?»
- Не хочу, боюсь!!! Чё я дура в такой холод прыгать?! (а что тут еще ответишь?)
Комиссия придумала новую затею: после 40-ка прыгов с «дубом», нужно сделать еще 20 на ПОшке, только после этого дадут нормальный парашют с мягкой медузой. Это уже не смешно. Я жалуюсь Сане.
- А какая тебе разница, с каким мешком прыгать? ПОшка тоже спортивный парашют.
- У ПО-16 круглая запаска. Я буду точно так же сидеть на земле и ждать, пока стихнет ветер. Кроме того, запаска напузная, я не смогу нормально работать в воздухе.
- Да ладно, вон посмотри на Андрюху. Он прекрасно ходил с нами во фрифлайные формации на ПОшке.
- Ну так это Андрюха! У него талант на лбу написан! Я ведь не Андрюха.
- Ничего. Мы тебе тоже напишем… Доской по лбу с размаха двинем, и нет проблем.
Типа успокоили…

Приехал Серега Антиперович, увидел мой парашют, стал с восторгом тыкать в него пальцем:
- Ой, какие трубочки! Это что, подача кислорода? А с этой штукой вообще можно прыгать, да? А на открытии челюсть об тазовые кости не бьется? А как ты на нем приземляешься???
Стебется. Прикалывается. Он в свое время заканчивал AFF и на круглом куполе ни разу в жизни не прыгал.
- Слушай, давай я с тобой прыгну. Я никогда дуб в воздухе не видел.
- Давай!

*********

Нам, наконец, объявляют подъем. Я с визгом начинаю метаться по укладочной.
Серега берет с собой камеру, обещает снять мой прыжок. Раз такое дело, я решаю качественно поработать. Страшно боюсь опять опозориться, как с Кайтером. На этот раз отделяюсь качем, по-человечески, без всяких выкрутасов. Как только ложусь на пузо, сразу начинаю работать. Сальто. Чисто, причем уже даже не заморачиваюсь на движениях, получилось само собой. Абалдеть! Это явный прогресс. Спираль вправо. Чисто. Быстро и четко. Спираль влево. Слишком сильно, приходится долго оттормаживаться. Плохо: это потеря времени. Пока кручусь, смотрю, где там Серега. Он летит достаточно далеко от меня, но на одном уровне. Ему явно тяжело падать так медленно, ведь он меня тяжелее практически вдвое. Но держится, молодец!
Так, что там у нас по программе дальше? Разбежка. Погнали. Моментом сносит крышу. Я забываю обо всем. Как же меня вставляет тречка! В голове:
- Посмотри высоту…
- Погодь, еще немножко…
- Посмотри высоту!
- Да, да… сейчас…
Врываюсь в небольшое облачко. Возвращаю руки в стандартное положение. На высотнике 950. Тут же открываюсь. Мля, опять все продолбала... Нет, в смысле, открылась-то как раз вовремя, но перед открытием мне надо было отработать еще отмашку и переход на мягкую медузу. Ну ладно, зато все остальное очень даже неплохо. Достойно, я бы сказала.
Повисла прямо над стартом. Подо мной, в трех метрах от бетонки приземляется Саид. Народ встречает его бурными овациями. Ну что, тоже сорвать аплодисменты? Не, на фиг, не дай бог, сяду на бетонку, опозорюсь, ноги отобью, да еще пивом придется проставляться. Обойдутся… Сажусь чуть в сторонке. Чудо, а не выброска! Всю жизнь бы так близко приземляться. Даже не складываю парашют, беру его в охапку и тащу в укладочную.

31
18 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Ан-28, 2200 м, Киржач)


Успеваю еще в один взлет. Ура, ура!!! Хочу тречить. Обязательную программу я на сегодня уже отработала. Теперь хочу оторваться. Пристаю к Сане и к Тохе на тему управления полетом в тречке. Хватит летать по прямой и разворачиваться на пузе, пора рулить.
Кстати о Тохе… Мне интересно, какие нормативы сдают люди, когда получают лицензию тандем-мастера? По-моему, их еще до кучи тестируют на обаяние. У нас, что ни тандем-мастер, то душка. Взять хоть Юру Жаркова, хоть Антона, хоть Лёню… Само очарование! Этому тоже учат? Типа успокаивающего средства, чтобы пассажир не паниковал? А как они потом от этих пассажиров отбиваются?
Тречки мне мало, меня просто прет, хочу беспредела! Подлетаю к Сане:
- Саш, а можно я в «Sit» отделюсь?!
Сказала, и аж сама от себя офигела.
- Ты серьезно?
- Да.
Саня объясняет мне позу «воланчика». Кто-то из ребят, стоящих рядом (с изумлением):
- Сань, ты что, серьезно собираешься ее в «сит» выпустить??!
- А мне пох…
- Что ты сказал?!!! (я взрываюсь, практически вцепляюсь ему в горло)
- Я сказал, что мне по фигу, как ты будешь отделяться, хоть на попу, хоть на голову. Главное, чтобы ты могла стабилизироваться и открыться нормально.
Выкрутился. Не подкопаешься.
Улыбаюсь.
Бегаю по старту с воплями восторга. Проношусь мимо Вальки, ору ему:
- Валя, я в сит ухожу!!!
- КУДААААА????
Валька аж вкопался. Саня грозит мне пальцем:
- Ну ты еще поори, вообще никуда не пойдешь.

В самолете Фоменко прикручивает дверь. Я прошу его снять мое отделение, но обламываюсь.
- Не могу. Видишь, я дверь держу.
На фига она вообще сдалась эта дверь?
Передо мной отделяется Юрка. Орет чего-то, прикалывается на «турнике». Я любуюсь им. У него уже появилась гармония движений, пластичность. Другие пока выглядят на выходе как-то угловато, а на этого приятно посмотреть. Красивый кач, и Юрка улетает вниз.
Расставляю руки вверх и в стороны и прыгаю вниз, сразу поджав колени к груди. Клево!!! Пару секунд падаю ровно, потом меня начинает крутить. Все равно держу позу. Меня расколбашивает, плюхаюсь на пузо. Как на диване… Ну, полетели!!! Тречка. Несусь, сначала по прямой, потом пробую, не выходя из разбежки, развернуться. Получается!!! Я начинаю метаться во все стороны, отрабатывать повороты, потом разворачиваюсь лицом к старту и фигачу к нему, чтобы приземлиться поближе. На этот раз заранее оттормаживаюсь и спокойно открываюсь. Ору от восторга. Это было круто!!!
На земле меня встречают Мышь с Серегой. Откуда они взялись в поле? Собирают мой парашют и даже дотаскивают его до старта. Я в блаженстве. Мышь вообще обладает удивительным свойством появляться неожиданно из ниоткуда в нужный момент. Шаман, однако…

Меня снова прет, как после расчековок. Неужели я подсела на это безумие окончательно? Может быть, есть какое-то противоядие? Может быть, еще не поздно завязать?! Спасите меня кто-нибудь от этой болезни!!!

32
24 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Погодка отменная. В начале одиннадцатого я уже стою на линии стартового осмотра. Проверяет Валек. Увидев меня:
- ОПЯТЬ ТЫ?!!
А кому сейчас легко?

Загружаемся в «Элочку». Старший во взлете еще раз проговаривает, кто за кем выходит и рассаживает народ по салону в порядке отделения:
- Так, сначала выходит фрифлай…
Фраза сопровождается жестом в сторону второй программы. Салон взрывается хохотом. Да уж, мы те еще фрифлаисты. За сорок прыжков можно не только фрифлай на дубах показывать, но даже скайсерфинг…
Тимоха как всегда в своем репертуаре – вылетает пулей под хвост, в полете складывается в группировку и уходит в долгоиграющее сальто. Очень эффектно!!! Кто-то из парней в восхищении высовывается наполовину из борта, чтобы посмотреть на этот полет. Оторваться от этого зрелища сложно, я его понимаю…
Я собираюсь крутить обязательную программу. Ну нельзя же постоянно дурью маяться, надо же иногда и работать. Отделяюсь на поток. Улетая утюжком вниз, бросаю прощальный взгляд на самолет. Пару секунд даю себе время протащиться от отютений и начинаю работать. Сальто, две спирали, разбежка, отмашка, имитация открытия с мягкой медузой. Все четко, без помарок. Смотрю на высотомер – 1200! Нет, понимаете, тысяча двести метров!!!! То есть мне еще лететь и лететь!!! Я не только успела выполнить всю программу, а сделала это с запасом времени!!! Жду 900 метров и дергаю кольцо.
Вот это отработала! Если бы накосячила, пошла бы повторять все еще раз. Но раз такое дело, можно зажигать! Бегом за парашютом, пока не успели скинуть перворазников и укладчики свободны!

33
24 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Тридцать третий прыжок. Хм… На свитере, в котором я прыгаю, тоже крупно написано «№ 33» (так сложилось). И парашют № 33 я не меняю уже несколько недель подряд. Правда, не из суеверных соображений, а исключительно, чтобы не подгонять под себя систему перед каждым прыжком и не переставлять прибор. Заметила я эти совпадения только сегодня и ради прикола взяла еще и тридцать третий шлем. Ну все, пошла отжигать!
- Николаич, я уйду в «Sit». Расскажи, как сесть, если меня заколбасит и я плюхнусь на пузо?
Саня Разоренов приедет только к вечеру, обязанности инструктора временно возложены на Кожемяку. Колька с интузиазизьмом объясняет мне, как комфортно сидеть на восходящем потоке.
Рядом стоит Артур и неодобрительно качает головой. Не нравится ему эта затея. Я вот не понимаю, почему на дропзоне Артура считают абсолютно безбашенным отморозком? По-моему, более уравновешенного, рассудительного и хладнокровного человека найти сложно. Его спокойствию и адекватности можно только позавидовать.
- Ну зачем тебе этот «SiT»? Тебе заняться нечем?
- Нечем, - честно признаюсь я. – У меня уже фантазии не хватает, что еще можно замутить в воздухе.
- А всё из-за этих обязательных сорока прыгов на дубе, - говорит Катюшка, - люди уже с ума сходят. Передержали их на круглых куполах.
Поддерживаю. Правду говорит.
- Так. Ты сальто вперед делала? – строго спрашивает Артур.
- Нет.
- А бочки?
- Нет.
- Ну так и чего ты тут плачешь, что тебе делать нечего?! Иди, крути.
- А отделяться как?
- Да как хочешь. Иди в «сит». Но после того, как тебя расплющит, не возвращайся в сидячее положение, а покрути переднее сальто.
- Договорились!
Артур объясняет, как делать сальто вперед и бочки, и я довольная ухожу в подъем.
Меня прет, плющит и колбасит. Народ во взлете опять прикалывается над моей улыбкой, не влезающей в шлем, и счастливо-придурковатым выражением лица. Казак подмигивает мне:
- Крикни на выходе «Батончики!».
Подхожу к обрезу. Улыбка до ушей. Толкаюсь ногами, складываясь в «воланчик»…
- БАТООО….
Поток воздуха обрывает мой крик и затыкает рот. Я захлебываюсь собственным смехом вперемешку со струей воздуха. Сит ни фига не получается. Как я не стараюсь наклониться вперед, тяжеленная дура за спиной перевешивает и запрокидывает меня назад. Я оказываюсь в какой-то промежуточной позе между сидением на попе и лежанием на спине. Плюс еще вращает. Вижу над собой самолет. Гм… Все понятно. Пора на пузо. О, как уютно на животике… Да здравствует стабильное падение! Поехали в переднее сальто. Сгибаюсь пополам, но забываю вовремя подогнуть ноги. Поэтому вместо сальто, я ухожу в хеддаун. Точнее это, видимо, все-таки не хеддаун, а очень глубокая разбежка. Точно сказать не могу, но полное ощущение, что я стою ровно на голове. Офигеваю! Вот это номер! С мыслью: «Алё, мы, кажется, не это собирались мутить!» я выныриваю вновь на пузо. Интересно то, что я делаю это не через БП, и не задумываясь, как я, собственно, это делаю. Просто я двигаюсь так, будто я в воде, и все получается. Я снова в любимой позе растопыренной коробочки. Ладно, сальто проехали, как насчет бочек? Делаю, как объясняли, но получается ровно половина оборота. Я оказываюсь на спине и дальше ни в какую. Возвращаюсь в исходную позицию. Пробую еще раз, та же фигня. Эта колбасня меня безумно забавляет. Я получаю примерно такое же удовольствие, как ребенок, забравшийся в лужу и делающий куличики из грязевой жижи. Эдакое мелкое шкодничество.
На третий раз получается. Полный оборот на 360 градусов через левое плечо. Тут же на радостях повторяю маневр через правое. Замечательно. Еще есть запас высоты на отмашку и переход на мягкую медузу. Открываюсь.

Ну что фрифлаистка, придется повторить сальто-то… При этом так довольна своим непроизвольным хеддауном, что сама над собой похахатываюсь. Детский сад, штаны на лямках.

34
24 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Колька добавляет мне к заданию еще бочки в тречке. Не вопрос. Хоть тречку в бочке. Дури хватит.
С криком «ЁХ-ХААА!» я пробегаю по салону и вылетаю рыбкой под хвост. Сальто вперед. На этот раз чисто, без проблем. Пара бочек из напузного положения. Отменно. Как будто всю жизнь их крутила. Ухожу в тречку, и начинается серия попыток скрутить бочку в разбежке. Фигня какая-то. Вместо того, чтобы перевернуться на спину, меня просто заворачивает по кругу. Меняю руки местами – заворачивает в обратную сторону. В заходе народу чертова уйма, я все время контролирую пространство вокруг, как бы в кого не вписаться… На очередном повороте меня заносит в облако. Перед тем, как окунуться в молочно-белую бездну, замечаю, что туда же проваливается летящий не так уж далеко Тимоха. У меня срабатывает какой-то рубильник, и я мгновенно прекращаю тречить. Оттормаживаюсь и дальше падаю на пузе. Ух ты! Кто бы мог подумать? Неужели у этой отмороженной ведьмы есть тормоза?! Она, оказывается, может адекватно реагировать на ситуацию. Сама себя мысленно поздравляю. Но преждевременно… (Честно говоря, долго думала, признаваться ли в дальнейшем беспределе. Но раз уж пошла такая пьянка… В конечном итоге, люди имеют право знать, что за придурки прыгают рядом и чего от них можно ждать).
Начнем с того, что пока я летела сквозь облачность, мне ни разу даже в голову не пришло посмотреть на высотник. Ну, лечу себе и лечу. С интересом наблюдаю, как молочная белизна постепенно сгущается и приобретает серый оттенок. Облако настолько плотное, что кажется ватным. Наконец, оно заканчивается, и я вижу под собой землю. И вот тут, вместо того, чтобы ОБЯЗАТЕЛЬНО посмотреть показания высотомера, я НА ГЛАЗ оцениваю расстояние до земли и радостно думаю про себя: «О! ДА ЕЩЕ ВЫСОКО!». И ухожу в тречку… Я что-то говорила про свою адекватность? Беру свои слова назад.
Мне, видите ли, очень приспичило открутить эту несчастную бочку в тречке. Я напрягаюсь изо всех сил, и мне все-таки удается перевернуться на спину. Буквально секунду, другую я тречу на спине, а потом меня мощной волной переворачивает на пузо. И даже сейчас я не собираюсь открываться или хотя бы выяснить, скока метров до удара об землю осталось. Я лишь задаюсь вопросом: «Че это меня так на живот швырнуло?» Хвала прибору! Он сработал. Уже вися под куполом, до меня, наконец, доходит, что я заигралась. Мне становится стыдно. Очень. Стыд, конечно, хорошее чувство для самовоспитания, но лучше бы я обосралась от страха. Тогда бы уж я точно второй раз такой фигни бы себе не позволила. Но со страхом у меня проблемы… не работает…
Спускаюсь на куполе что-то очень долго, особенно если учитывать, мягко говоря, не слишком высокое открытие. Неужели?... Еще одна из моих фикс-идей была – полетать в восходящем потоке на куполе. Неужели свершилось? Я просто зависла над землей и никуда не двигаюсь. Смотрю на высотомер. 200 метров. И стрелка замерла. Прикольно!!! С надеждой, не отрываясь, смотрю на высотник – может, начну подниматься вверх?! Ну хоть чуточку!!! Это же просто офигительно, не спускаться на парашюте, а взлетать. Нет, не выходит каменный цветок… Мощность воздушного потока, видимо, не достаточна, чтобы поднять меня вверх. Продолжаю висеть на отметке 200. Потом вспоминаю, что долго висеть нельзя, буду мешать следующим заходам. Натягиваю свободные концы, купол медленно сползает с воздушного пузыря и начинает снижаться. Привет, Земля!
На этот раз отстранять меня некому, все высшее начальство в отъезде, а Валька максимум в лоб даст. Но даже и эта экзекуция меня миновала, поскольку Валёк в запарке, ему не до того, чтобы отсматривать наши выкрутасы в воздухе.

Уже три прыжка за день. Ноги начинают подкашиваться, а плечи болеть. Но не фиг! Еще разочек прыгну по-любому.

35
24 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


Стою на линии стартового осмотра. Артур спрашивает, что я собираюсь делать в воздухе.
- Тречить. И бочки в тречке отрабатывать.
Артура всего аж перекореживает.
- Слушай, ну не надо, а? Ты поубивать всех хочешь?
Хорошо все-таки, что есть люди, к мнению которых я прислушиваюсь. Артур один из них. Я осматриваю толпу коллег. На 2200 куча народу, и только половина с дубами, а еще люди и с УТешками, и с ПОшками, и даже с Лесником. То есть крайней мне выйти не судьба, я ровно в середине захода. При таком раскладе тречить действительно нельзя.
- Ладно, ты прав, не буду… Ну а что же мне тогда делать??? Я уже и переднее сальто отработала и бочки из напузного положения. Ну придумайте кто-нить, что можно еще замутить…
Рядом стоит Серега Трофимов, удивленно поворачивается ко мне:
- А ты че до сих пор на дубе-то делаешь?
- Так… Тусуюсь.
- Если ты все это крутишь, тебе давно пора на крыло.
- Ты это скажи тому, кто придумал закон о сорока прыгах.
Вдруг вижу машину Сани, въезжающую на дропзону. Машу ему, чтобы он скорее шел ко мне, пока нас не засунули в самолет.
- Привет, Санечка! Дай мне скорее какое-нибудь задание, я не знаю, чего мне в воздухе делать. Тречить нельзя, а всё остальное я уже отработала.
- Ну-ка расскажи мне, что ты сегодня делала.
Я вкратце рассказываю о своих сегодняшних заслугах перед отечеством: про бочки, переднее сальто и комплекс, открученный за рекордное время. Саня расплывается в улыбке.
- Че творится… Вот так приезжаешь, а тут такое… Знаешь что, давай ты сейчас красиво отделишься на поток, и покажешь мне комплекс, я тоже на это посмотреть хочу. Только не так, как ты его обычно крутишь, а по-взрослому: сальто, спираль, сальто, спираль. Это сложнее, чем сальто, а потом две спирали подряд.
- А потом отмашка и переход на мягкую медузу?
- Ну, если время останется…
Ухмыляется. Чего это он ухмыляется? Сомневается, что я уложусь по времени? Ща мы ему покажем фигуры высшего пилотажа! Уже ухожу, Саня вслед:
- Женек, не забывай, пожалуйста, о приоритетах. Главное открыться нормально, жизнь важнее задания.
Блин, как он в тему, как будто видел мой крайний прыжок…
- Да, постараюсь…

Самолет набирает высоту. Вдруг ни с того, ни с сего сигнал высадки дают на 1700. И что интересно, народ с энтузиазмом начинает прыгать. Я не понял, у нас задание 30 секунд или 20? Какого черта нас выпихивают? Самолет идет с набором высоты, но к моменту моего отделения на высотнике все равно только 1900 метров. Я возмущаюсь, показываю всем высотник. Никому до этого дела нет. Но это же нечестно отбирать у меня триста метров!!! Фоменко командует мне прыгать. Я скраиваю умоляющую мину, сую ему под нос высотник, но Фома непреклонен:
- Прыгай давай!
Вот сволочи. Ну ладно. Это еще не повод, чтобы не зажигать. Отделяюсь… и уже только на пузе понимаю, что я сейчас сделала то, о чем так мечтала на трех секундах: я скопировала то самое отделение Плюхая, которое так долго было для меня эталоном. Ушла с лыбой во все лицо, задрав бошку на Фому и показывая ему два поднятых вверх больших пальца: ВСЁ КЛЁВО!
Ну, давай дальше так же! Сальто назад. Есть. Правая спираль. Без помарок. Еще одно сальто. Чисто. Спираль влево. Отлично. Ну что там у нас с высотой? Ха! Саня зря ухмылялся. Тут еще и на разбежку хватит! Но это в планы не входит. Отмашка. Имитация открытия с мягкой медузой… Одна рука перед лицом, вторая скользит по бедру… Мля! А ГДЕ МЕДУЗА-ТО?!!! Меня реально прошибает пот. Зависаю в ступоре на несколько мгновений, продолжая ощупывать ранец правой рукой.
- А черт! – проносится в голове. – У меня же кольцо!
На высотомере как раз 900. Открываюсь.
Вот это клин я словила! Откуда это? Я ведь ни разу в жизни с мягкой медузой не прыгала. Ничего себе вошла в роль!

Саня улыбается, доволен моим прыжком. В задумчивости говорит:
- Сходить что ли завтра с тобой двоечку прыгнуть?..
- Ты прыгнешь со мной?! Ура!!! Здорово!!!

Я валюсь с ног, но раннего отбоя не предвидится: сегодня повальное окрыление второй программы. Отмечалово проходит в «Тик-Таке». Юрка Крылов хоть и окрылился, но ему опять испоганили все настроение какими-то придирками, связанными с бюрократией. Я расстроилась. Ведь из всей второй программы именно этот человек заслужил крыло в наибольшей степени. Никто так не пахал, как Юрка. Он умудрялся делать по пять прыгов в день, еще и на собственной укладке. И при этом всегда находил время на возню с перворазниками. Сделал честно все сорок прыгов, не дописав себе ни единого прыжка. Мой огромный респект тебе, Юрка! Ты лучший!!!

********
Отдельного упоминания заслуживает ночь, проведенная, можно сказать, в свальном грехе. На счет греха не знаю, он скорее лежит на совести администрации гостиницы, но свалка была знатная! Поскольку все номера были отданы каким-то туркам и прочим личностям, не имеющим к парашютному спорту никакого отношения, то бедным парашютистам ничего не оставалось, как набиться в холл гостиницы и утрамбоваться там штабелями. В помещение, рассчитанное примерно на 10 человек, набилось 35(!) (с утра пересчитали по головам). День был напряженный и жаркий, очень хотелось в душ… Но душ нас не хотел и плевался в нас ледяной водой, от которой сводило мышцы и зубы начинали выбивать замысловатую дробь. Самые отважные все-таки вымылись, но таких было меньшинство. И вот теперь представьте, какие чудные, непередаваемые ароматы витали в воздухе. Я лежала на диванчике (это мне повезло), уткнувшись носом в спальник и думала: «Как хорошо, что мой спальник насмерть пропитан дымом костра и перебивает все остальные запахи». В это время народ устраивал битвы за место на полу и делил на шестерых один матрас и одеяло.
А внизу, в столовой шла свадьба. Из-за нее мы и так уже остались без законного ужина, но рисковали еще и сном пожертвовать во благо молодых, которые сливались в страстных поцелуях под дикие крики «Горько!» и отплясывали гопак под попсовенькие шлягеры девяностых.
В общем, весело было и уснуть практически не возможно. Но я так вымоталась за день, что все равно отключилась. Снится мне, значит, светлый сон про небо и горы… И вдруг эту идиллию одним аккордом взрывает цыганский табор. Я подскакиваю на своем скрипучем диванчике и несколько секунд никак не могу понять, откуда здесь цыгане??? Неужели жених с невестой так перепились, что притащили в гостиницу табор? «Дорогу дальнюю» жгут не по-детски, надрываясь, кажется, что сейчас просто стекла повылетают. Я в темноте, стараясь ни на кого не наступить, пробираюсь между валяющимися по всему полу телами и выхожу в коридор. Это не табор, это Плюхай с гитарой приехал. Мать-перемать… Прошу народ заткнуться, мне отвечают еще более дружным ором. В бессилии и злости ухожу в туалет. А когда возвращаюсь, компанию уже выгоняет какой-то авторитетный дядечка. Вижу в углу коридора тело, завернутое в парашют. Подхожу, сажусь рядом. Это Саня. Он так умотался, что даже не проснулся от этих воплей.
Забираюсь назад в свой спальник. Мысленно желаю всем спокойной ночи. Но тут начинается многоголосный перехрап. То в одном углу захрапит, то в другом, то одновременно вдарят в унисон сразу несколько глоток. Концерт по заявкам радиослушателей.
А утром кто-то, продрав глаза, (видимо, один из главных солистов) с удивлением и радостью заявил: «Ну надо же! Сегодня ночью даже никто не храпел!» Ответом ему был взрыв бурного хохота.
Короче, веселая ночка получилась. Буду внукам рассказывать, что такое «групповуха у парашютистов».

36
25 сентября 2005 (30 секунд, Школьник, Л-410, 2200 м, Киржач)


С утра идем вместе с Саней на борт отрабатывать отделение в сцепке. С какого самолета прыгать будем, не известно, поэтому тренируемся и на «Эллочке», и на Ан-28. Сане я доверяю безмерно, поэтому выйти вместе с ним равносильно для меня прыжку в тандеме. Уверенность в безопасности абсолютная, как будто я не с парашютом иду прыгать, а чайку попить в ближайшей кафешке. Но при этом жутко переживаю. Все по той же причине: а вдруг накосячу?! Все-таки я впервые выхожу в сцепке. А вдруг забуду подогнуть ноги? А вдруг нас завалит? Что тогда? А если Саня решит, что я безнадежна? А если этот позор увидит еще кто-нибудь? А вдруг меня заставят после этого делать еще 40 прыгов на дубе?... Так. Ну это уже пошел бред, конечно…
Не фиг париться, надо отрываться, пока есть возможность! Двойка на «Дубе» - это круто! Кто еще таким может похвастаться?
Саня дает задание:
- Выйдем в сцепке. Попадаем так немножко, потом я тебя отпущу. Ты только тоже меня отпусти, договорились? Не надо вцепляться в меня намертво, рвать мне комбинезон и падать так до прибора. Как только я тебя отпущу, начинаешь крутить комплекс.
- Что, прямо сразу? А если я тебя ногами зашибу?
- Ты за меня не переживай, я увернусь. Если останется время, сделаешь отмашку и переход на мягкую медузу. Но только если останется время! Женек, я тебя умоляю, откройся повыше. Я старый, больной, не надо меня пугать, пожалуйста. (Смеется). Дернись на тысяче.
- Хорошо. Обещаю.

Заваливаемся в «Эллочку». Народу на 2200 дофигища. Мы выходим в середине.
- Женек, на выходе не тормози. У нас будет очень мало времени. Никаких качей туда-сюда, никаких «ready, set, go». Кивнула мне, и тут же отделяемся. – предупреждает Саня.
Сигнал высадки. Уходят первые дубы. Саня вывешивается за борт, лицом ко мне. Я ставлю ноги на обрез, хватаю Саню за комбез и тут же киваю, что готова. Отделяемся. Санек отпускает поручень и сразу перехватывает меня за предплечье. Я вся ухожу в прогиб, выгибаюсь так, что у меня аж спину сводит. В напряге, еще не отфильтровываю: получилось или нет? Остекленевшими, широко распахнутыми глазами смотрю на Саньку. Тот расплывается в улыбке до ушей и показывает мне большой палец. Получилось!!! Отлично сработали! Я облегченно выдыхаю и тоже начинаю ржать. Классно летим!
Санек убирает руки, и я даже слышу, как он говорит:
- Отпускай!
Странно, но идея вцепиться в него насмерть и не отпускать даже, если он начнет меня бить ногами по почкам, не приходит мне в голову. Старею, наверное… Отпускаю его и даю возможность отойти. Делаю сальто, но сама еще в каком-то коматозе, под впечатлением от отделения в паре. Поэтому ввод даю очень слабый, сальто получается через бок. Эта ошибка тут же приводит меня в чувство. «Что за на фиг?! Ну-ка быстро повторить без косяков!», - приказываю сама себе и делаю четкое, красивое сальто. - «То-то же…»
Спираль вправо, спираль влево. Очень мило, прямо не придерешься. Смотрю, где Саня. Летит на одном уровне, метрах в пятнадцати. Смотрю высотомер – 1200. Отлично. Отмашка, имитация открытия с мягкой медузой. Ровно на тысяче я одной рукой дергаю кольцо, а другую выкидываю вперед по направлению к Сане с поднятым вверх большим пальцем. Он мне кивает в ответ и кидает медузу. Я впервые так близко вижу, как открывается парашют. Очень прикольно! Купол фитилит метров двести и зависает уже гораздо ниже меня. Ору Саньке и машу ему рукой, правда, не знаю, видит ли он теперь меня, но меня все равно прет.
Приземляюсь в двух метрах от креста.
- Точню, блин! – закатываюсь в хохоте сама над собой.
Бегу в укладочную, кидаюсь к Сане. Он, как обычно, убивает меня стандартным вопросом:
- Ну, рассказывай, что делала…
Раньше, когда прыгала расчековки и три секунды задержки, я обижалась на этот вопрос, думала, что Санек ни фига, не смотрит мои прыжки и поэтому спрашивает. Сейчас я прекрасно понимаю, что вопрос лишь для того, чтобы убедиться, что я все делаю осознанно. Но меня это все равно бесит. Сколько можно сомневаться в моей адекватности?
Я смиренно рассказываю ему весь прыжок, вплоть до открытия. Санек улыбается, видимо, мое повествование сходится с фактами.
- А теперь ты рассказывай! – накидываюсь на него я.
- Да чего тут рассказывать? На крыло тебе пора… причем давно.

Саня идет к начальству решать вопрос о моем окрылении. Меня с собой не берет, от греха подальше…
В результате мне подписывают допуск на ПО-16 и ПО-17.
Дождалась, ядрен батон!!! Даже не верится!
Все целуются, обнимаются, оркестр играет тушь, и в воздух взлетают лифчики поклонниц… Тьфу… Трусы поклонников. Гм… Ладно, обойдемся без этого.

Всё. Беспредел окончен. Всем спасибо, любители экстрима свободны. Дети, беременные женщины и особо нервные личности могут покинуть свои убежища и ходить по аэродрому спокойно. Ведьма ушла осваивать новую шнягу, под названием ПО-16, добытую нелегким трудом. Пока она налаживает контакт с этой стремной тряпкой и шепчет магическое заклинание:
«Мы с тобой одной крови, ты и я!», можете дышать свободно. Но не забывайте… всё в этом мире ВРЕМЕННО!

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

_________________
«Покращення вже сьогодні» ツ
ПовідомленняZippo © 09.02.08 20:29:31    

Часть 3. КРЫЛАТАЯ ЛЯГУШКА

Сноска к названию главы

Бывают летучие мыши, а бывают крылатые лягушки. Этот вид был выведен совсем недавно – 1-го октября 2005 года на дропзоне Киржач. Видовыми признаками крылатой лягушки являются:
- улыбка, не влезающая в объектив камеры, да и вообще никуда не влезающая
- страсть к шоколадным батончикам
- способность переворачиваться на пузо в позу «лягушки», вне зависимости от того, как она была запущена в воздух
- наличие крыльев

Предупреждение самцам! Любая уважающая себя ведьма умеет превращаться в лягушек. Поэтому не ведитесь на предложения: «Ты меня поцелуй, а я превращусь в красавицу-раскрасавицу». Поверьте, говорящая лягушка гораздо прикольнее, чем жена-ведьма.

37
1 октября 2005 (20 секунд, ПО-16, Ан-28, 2200 м, Киржач)


(ОКРЫЛЕНИЕ)

Крылья Бог дает только самым убогим. Птицам – потому что они маленькие и беззащитные, и не будь у них крыльев, их бы любой мог обидеть. Влюбленным – как компенсацию за потерю разума. А еще некоторым отморозкам, у которых мозгов изначально нет. Эти убогие так хотят летать, что если не дать им крылья, они просто убьются. Бог любит их, жалеет, и присматривает сверху. Пусть летают, что с ними делать…
Вообще-то всем, рожденным летать, полагается два крыла. В том числе и парашютистам: одно крыло – основное, второе – запасное. Но мне, как неудавшемуся экземпляру, доверить сразу два крыла не решились. Типа, сначала с одним разберись, а там, может, и второе вырастет… Нет, в смысле, запаска-то мне, конечно, полагается, только она круглая. Вот я и думаю, скока ж это мне так в раскоряку с одним крылом-то летать придется?
Думаю, а сама, трясясь от страха, наблюдаю, как Саня укладывает мой парашют. Меня так запугали историями про стремные Пошки, на которых отцепляются каждый десятый прыжок, что предстоящее окрыление кажется мне невиданным до сих пор экстримом. Если в надежности «дуба» я была уверена всегда на сто процентов, то этой красно-синей тряпочке я не доверяю абсолютно. В тренажере отцепки я висела с полным настроем, что я отрабатываю не ВНЕШТАТНУЮ ситуацию, а как раз вполне ШТАТНУЮ. Морально приготовилась отцепляться на первом же прыжке. А что? Катюшка же прямо на первом прыге и отцепилась от этой тряпки. А Саня на втором. Нормальная статистика, да? А уж как я умудряюсь влипать по жизни, так мне точно предстоит проставиться сразу тремя ящиками пива: за окрыление, отцепку и приземление на бетон. Плавали, знаем…
Я сто раз наблюдала, как Санек укладывает купола. И для скайдайва, и для бейса. Но сейчас, отслеживая движения его рук, я вдруг понимаю, что еще ни разу не видела, чтобы он ТАК тщательно укладывал даже бейсовые купола. И меня вдруг отпускает. Каким бы кривым сам купол не был, при такой укладке, он обязан открыться. По-любому! Мне сразу становится спокойно и комфортно. Саню готова зацеловать до смерти за его подвиги. Ну вот кто бы еще так парился с моим парашютом?

Тимоха с утра суетится, пытается сделать клевый взлет. Я со своей подготовкой к окрылению торможу: то тренажер отцепки занят, то купол надо уложить. Но он без меня прыгать не идет, упорно ждет, пока я соберусь. Я смотрю на него с нежностью и понимаю, что я обожаю это рыжее чудо. Тимоха привез с собой друга Макса, у него сегодня первый прыг с Лесником. Вот мы втроем и заваливаемся во взлет. Тимохе все пох. Жжот за всех троих! Он окрылился в прошлое воскресенье и у него главная задача сейчас показать Максу свое фирменное отделение: рыбкой под хвост, а потом, сложившись в группировку, заколбаситься в непрерывное сальто. Но я понимаю, что Максу не до отделения Тимохи. Он держится молодцом, но бледность выдает волнение. У меня тоже мандраж. Я спрашиваю у себя:
- Чего волнуемся? Где боимся накосячить? Задание какое? Пропадать на пузе до высоты 1600 и дернуть кольцо. Неужели не справишься?
- Но ведь у меня же ПОшка!!!!!!!
Начинаю тихо ржать над собой, вспомнив, как мне рассказывал все, что будет происходить на борту, Валька: «Сидишь ты в самолете. И вроде все в порядке, но ты понимаешь, что у тебя за спиной По-16!!! И от этого пробирает мандраж. Это волнение плавно переходит в БП, которого у тебя уже давно не было…» Не, ну откуда такая осведомленность? Чтобы окончательно убить в себе волнение, я еще раз проговариваю про себя весь предстоящий прыжок.
«Так. Отделение. Что тебя смущает? Ничего? Слава богу. Скорее бы дождаться этого момента, чтобы стало хорошо и спокойно. Как отделяться будем? Качем. Почему именно качем? Ну, чтобы народу на прощанье улыбнуться. Ладно, принято. Дальше. Свободное падение. Какие проблемы? Никаких. Это самое приятное из всего процесса. Хорошо. Открытие. Что-то волнует? ДА-ДА-ДААААААА!!!! Не понял? Кто укладывал парашют? Саня. Так я не понял, есть проблемы? Нет. Отлично. Ну и чего паримся? А дальше-то что? Чего ждать от купола? Ах вон, в чем дело, неизвестности боимся… Понятия не имею, чего ждать от этой тряпки. Но будем решать проблемы по мере их поступления. Всё, закончили обсуждение».

Открыли дверь. Тимоха улетает вниз в фирменное сальто. Разворачиваюсь спиной, повиснув на поручне. Народ требует батончики.
- Батончики! – ору я. Улыбаюсь и проваливаюсь вниз. Боже мой, какое же потрясающее ощущение спокойствия растекается по всему телу… Отделяюсь безупречно, но пропадав метров пятнадцать, срываюсь в БП. Меня разбирает ржач. Ну точно все, как описывал Валек! Только вот от волнения ли?... После отделения волнением и не пахнет. Странное какое-то БП… Ну фиг с ним, я уже давно на пузе и падаю стабильней некуда. Я не помню, чтобы у меня когда-нибудь был такой бесконечно длинный прыжок. Время еле тянется. Стрелка отказывается опускаться даже ниже 2000 метров. Безусловно, скорость при стабильном падении на пузе должна быть гораздо меньше, чем когда я что-то кручу, но чтобы настолько… Кажется, что даже прыжки в тандемах пролетали быстрее, чем эти несчастные двадцать секунд. На 1900 я не выдерживаю и начинаю подумывать, а не скрутить ли чего? Но решаю не выделываться. Наконец, с большим трудом дотягиваем до 1600. Я делаю привычное движение руками при открытии, но не попадаю. Кольцо здесь меньше и ниже. Маневр приходится повторить, засунув голову чуть ли не подмышку, чтобы увидеть где это дурацкое кольцо. Дергаюсь. И тут начинается колбасня. На дубе ничего подобного не было. Стабильно падаешь – дерг – через секунду стабильно висишь. А тут какие-то толчки, меня швыряет то вниз, то вверх, то вправо, то влево… Надо мной с хлюпаньем всасывает в себя воздух нечто сине-красное. Ух ты! Оно открылось!!! АфАнАреть! Ни закруток тебе, ни перехлестов! Вот это я понимаю классная укладка!

Так. Где слайдер? Ну да, вон та оранжевая тряпочка… Че-то она маленькая, на укладке она была ровно в два раза больше. Оторвало что ли половину? Разумеется, на самом верху. На этот счет я даже не обнадеживалась. Хватаю клеванты, рву их вниз. Сходит… Прокачиваю еще пару раз. Порядок. Отрываю взгляд от оранжевого пятна над головой и вдруг понимаю, что ОНО ЛЕТИТ!!! Оно прет вперед чуть ли не со скоростью самолета!!! В ушах свист, в морду дует. Даже не возникает желания снять очки. Странно, но на Лёнином скоростном тандеме скорость казалась мне меньше. Матрас надо мной постоянно хлюпает, чем не вызывает у меня доверия. И ваще, разве это можно назвать парашютом? Маленький, стропы короткие, кажется, что до кромки купола можно легко достать рукой. Дурдом. Они там внизу вообще уверены, что эта штука под моим весом не сложится?
Ладно, давай посмотрим, что такое «подушка»… Обе клеванты вытягиваю одновременно до середины бедра. В морду перестает дуть. О! Какой эффект! Зависли. Саня дал задание попытаться найти режим свала. Ну, попытаемся. Я вытягиваю клеванты на полную длину рук. Купол заваливается назад и начинает падать. Ой, блин!!! На такой оборот дел я не рассчитывала, Саня клялся, что длины моих рук не хватит, чтобы свалить купол. Какая я длиннорукая оказалась! С перепугу бросаю клеванты на фиг. Купол тут же клюет носом вперед. Во аттракцион! Так. Ясненько. Положение запомнили, никогда больше так не делать. По крайней мере, пока не пойду заниматься купольной акробатикой. Лечу вперед. По дороге пробую средний режим и еще пару раз отрабатываю подушку. Теперь повороты. Тяну за левую, аккуратненько... С ума сойти! Он поворачивает!!! Мечта поэта! Тяну за правую, он разворачивается в правую сторону. Ладно, пусть хлюпает. За то, что он летит туда, куда мне надо, я готова терпеть и это хлюпанье, и колбасню на открытии. Пробую поворотик из среднего режима. Купол разворачивается практически на месте. Ты мой сладкий!!! Я тебя уже практически полюбила.
До земли триста метров. Вывожу свое крылышко на финишную прямую. Снижаемся. Пролетаем мимо старта. И тут земля начинает набегать со страшной скоростью. Мамочка… А нельзя ли поточнее узнать, КОГДА ДЕЛАТЬ ПОДУШКУ?!!! Рекомендации типа «Когда станет страшно – это еще рано, когда станет очень страшно – все равно рано, вот когда будет пипец, как страшно – тады пора!» для меня не совсем подходят. У меня специфические отношения со страхом. Я его испытываю вообще крайне редко и таких тонких граней не отфильтровываю. Все! Больше не могу ждать. Пошло все на фиг! Давлю подушку. Зависла. Фуууууу… Но зависла высоко. Хлоп. Плюхнулась на плотно сжатые ноги. Получилось приземление как на дубе в абсолютный штиль. С тумбочки жестче.

Визг, крик, валяние на земле, безумные прыжки. Свершилось, блин!!!!
Вижу, что ко мне по полю несется народ. Фотографируют мою радостную физиономию, поздравляют. И главное, я вижу, что они действительно за меня рады. Искренно. Как приятно! Я просто счастлива. Сверху спускается Лёлик. Она была со мной в одном подъеме. Кидается мне на шею. Прямо чувствую, как от нее исходит волна радости за меня. Прибегает Андрюха, снимает с меня запаску и начинает колошматить ей меня по заднице… Я с радостью выплескиваю эмоции в ответ. Полностью, без остатка, отдаю все. Вдруг понимаю, что внутри ничего не осталось. Полная пустота. И у меня нет сил даже улыбаться. Доходим до старта. Ко мне подходит Тявочка, поздравляет, накидывается остальной народ. А я лишь вымученно улыбаюсь, говорю, что всё клево. Да, действительно клево, только я опустошена. Слишком большой эмоциональный взрыв. Меня уже не прет. Генератор сломался, батончики сдулись.

Саня встречает меня недобро.
- Это что за подушка была?
Пытаюсь вяло оправдаться…
- Ее нужно было сделать на четыре метра ниже. И зачем ты так долго держала купол зажатым? Ждала пока он свалится и ты грохнешься на спину? Тебе просто повезло, что ты легкая. Весила бы ты на двадцать килограммов больше, переломалась бы вся!
По-моему, это вообще первый раз за всю историю моего обучения, чтобы Саня меня отчитывал. Значит, есть за что. Не орет, не ругает, просто серьезно отчитывает. Я понимаю, что он волновался. И понимаю, что здорово накосячила, раз вместо поздравлений получила по шее. И слава богу, что я сейчас в полной отключке, иначе здорово расстроилась бы, переживала. А так я просто приняла критику и расставила акценты на том, что нужно будет исправить в следующий раз.
Санек увозит меня в город пообедать. Я есть не хочу абсолютно, но с радостью еду с ним, чтобы сбежать от народа и прийти в себя. У меня такое ощущение, как будто меня огрели по голове чем-то тяжелым. И почему у меня всегда все через край? Обязательно надо выбеситься так, чтобы потом ноги еле таскать. Ну хорошо хоть теперь несколько дней тихой ходить буду, пока энергетику не восстановлю.

Вот и выросли крылья у безумной лягушки.

38
1 октября 2005 (20 секунд, ПО-16, Ан-28, 2200 м, Киржач
)

Выпила весь чай, какой был в «Тик-Таке». Вроде бы оклемалась. Вернулись на ДЗ. Я типа решила сама взяться за укладку. (Когда я готовилась окрыляться к прыжку 23 – 25-му, Саня уже проводил мне тренинг по укладке ПОшки и я кое-чему научилась). Но тут прибежал Юрка и сказал, что наш взлет уходит через 15 минут. Разумеется, парашют пришлось побыстрому укладывать Сане. Гамма эмоций по этому поводу: «Фуууууу… Значит, и на этот раз отцепки не будет! Но сколько можно эксплуатировать человека? Стыдабища великовозрастная…»
На старте:
- Сань, мне крутить что-нить в воздухе?
- Слушай, погоди немного. Тебе что, неймётся?
- Ладно. Всё понял…

2200 метров. Уже вешу на поручне. Народ орет:
- Давай батончики!!!
- Ну, мля, БАТОНЧИКИ!!!!
Улетаю вниз. И опять та же хрень: отделяюсь ровно, но тут же срываюсь в БП. Выныриваю из него через полторы секунды на пузо. Дальше стабильно падаю. Пока падаю, пытаюсь отфильтровать, чё ваще за на фиг? На отделении в БП?! С АН-28-ГО?!!! КАЧЕМ?!! В БП?!!! Тока не надо говорить про волнение! Сейчас я спокойна как танк. ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Отделение с 28-го у меня получилось на первой же расчековке и ни разу не было срывов. НИ РАЗУ! А тут я два раза подряд ухожу в колбасню. Ничего не понимаю… Конечно, это не критично, я же ложусь на живот, падаю стабильно. Отделение вообще не играет никакой роли. Но я уже настолько привыкла, что я полностью контролирую каждое свое движение в воздухе, что для меня это просто нонсенс какой-то.

1600 метров. Дёрг. Шшшш-ффффффф-шмяяяяякккккк! Угу. Порядок. Идеально открылся. Ну, окромя слайдера, конечно. Прокачала. Полетели… А не так уж он и прет… Ну, летит, конечно, но как-то меееееедленно, спокоооооойно… Так, подушечки, разворотики, туда, слетали, сюда… О! Крест! (На земле за взлеткой выложен большой белый крест, чтобы на него точнили). Вот на него, родимого, и будем работать. Начинаю строить что-то типа точностной коробочки. Захожу за старт, разворачиваюсь лицом к городу, лечу так, пока не выхожу на одну линию с крестом. Теперь разворачиваюсь против ветра и иду по прямой в среднем режиме. Перед землей отпускаю купол, чтобы он разогнался (ну, если это можно так назвать).
30 метров до земли. Вот теперь самое главное… Когда делать эту чертову подушку, когда? Рано… рано… рано… рано… Блин, мне страшно или нет? Давить или не давить? Первое движение – клеванты до плечей… Теперь, кажется, пора! Додавливаю клеванты. Приземляюсь в полном офигении от того, что получилось: я мягко касаюсь ногами земли и скольжу так вперед по траве метра полтора, потом аккуратно плюхаюсь на попу. Подскакиваю в ужасе: это правильно или нет? Получилось так, как надо, или я опять накосячила?! Ну, поскольку, мне было мягко и комфортно, значит, все пучком. В трех метрах от креста! Блеск!!!

- САААНЯЯЯ!!!!
- Видел, видел… Молодец, всё хорошо! В следующий раз можешь сделать подушку чуть повыше.
- Я в крест села!
- Там крест лежит? Ах вон оно что, а я-то никак понять не мог, фиг ли ты так далеко улетела.
Ржет. Издевается. Ну че надо мной издеваться? Но на этот раз он мной доволен. Стебётся для профилактики.
Я рассказываю ему про колбасню на выходе. Саня выдает диагноз:
- У тебя поменялся центр тяжести, изменились твои аэродинамические характеристики. Чего ты хотела? Ты делаешь те же движения, что на дубе, но они уже не подходят, когда у тебя за спиной ПОшка. Надо скорректировать вводы, но с первого раза это, конечно, не получится. Привыкнешь. Да и вообще, чего ты заморачиваешься? Какая разница, как ты отделяешься? Главное, что стабилизируешься.
Ну да, ну да….

***********

Танечка дарит мне танечку. Тьфу! Тявочка дарит мне тявочку. Короче! Танюшка Демидова дарит мне затяжку. Вот. РозАвую! Это у нее традиция такая, всех окрылившихся одаривать тявочками. Тявочка от Тявочки. Ну вот, теперь уже без отмазок придется самой парашют укладывать. Чем я, собственно, полночи и занимаюсь. Отловила Сережку Аверьянова и заставила его сидеть на ранце. Сначала он пил пиво и прикалывался, но потом пиво закончилось и Серега стал предпринимать попытки слинять куда-нибудь.
Когда я, обессиленная, падаю рядом с уложенной ПОшкой, Саня ехидно спрашивает:
- Ты с этим завтра прыгать собираешься?
- Ага. Я уже на все готова.
Не вру. Я настолько задолбалась, что мне уже всё монопенисуально.
- А я бы предложил тебе еще потренироваться… - ухмыляется Санек и вытаскивает шпильку ППКУ…
- Нет, еще одну укладку я не выдержу! – восклицает Серега, в ужасе от перспективы провести на ранце еще четыре часа.
Я уже даже ничего не говорю. Не могу…

39
2 октября 2005 (20 секунд, ПО-16, Ан-28, 2200 м, Киржач)


Утро начинается с новой укладки. После вчерашней укладки колено почернело и распухло. Но другог о нет, приходится ползать на этом. «Эх, трудна и неказиста жизнь спортсмена-парашютиста…»
Саня рядом укладывает бейсовый купол, одним глазом наблюдая за мной. Я хоть и парюсь по поводу каждого движения, но под контролем опытного человека все-таки не страшно. Уверена, что никаких критичных косяков он мне сделать не позволит, а значит, купол откроется.
Саня завозит меня на поле, а сам уезжает прыгать бейс. Опять осталась без надзора… Погодка шепчет. Записываюсь во взлет. Меня окатывают вопросом, как холодным душем:
- А где ты раньше была? Мы уже взлет на 2200 набрали.
- Укладывалась…
Меня выручает Саид, ему надо уезжать, он выписывается, я иду во взлет вместо него. Но остается неприятный осадок… Какие проблемы? Нет мест в этом подъеме, запишите меня в следующий. Что это за вопрос: где ты раньше была? Я, конечно, могла бы записаться еще с вечера, а потом выписываться и записываться снова. Какой смысл? Я подхожу, когда я готова прыгать, и не важно, чем я занималась до этого.

На старте Валек дает задание свежеокрылившимся:
- Юра и Леша, вы открываетесь на 1200, Женя – на 1600.
Хохочу в ответ:
- Валя, да если ты даже прикажешь мне открыться на 1200, я все равно дернусь на 1600. Я первый раз на своей укладке иду!!!

Набираем высоту. Ржем. Настоящий ЖИВОЙ взлет. АбАлденная атмосфера в салоне, даже выходить не хочется. На 2200 открывают дверь. Первым уходит Чапай с дубом. И весь народ, не сговариваясь, начинает дружно скандировать:
- Ча-пай! Ча-пай! Ча-пай!
Дедушка Чапай отделяется под бурные аплодисменты и улюлюканье. За ним уходят уже крылатые второпрограммники. Я крайняя, подхожу к обрезу… и тут народ начинает также дружно орать:
- Же-ня! Же-ня! Же-ня!
Я вишу на поручне, смотрю на них и чувствую, как слезы умиления наворачиваются на глаза. Хочется крикнуть им что-то в ответ, но я ничего не могу придумать и только счастливо улыбаюсь. Такие моменты запоминаются на всю жизнь. Под тобой два с лишним километра бездны, перед тобой пятнадцать веселых, отжигающих ребят, которые болеют за тебя, в едином порыве провожают тебя в полет. Эти три секунды на выходе стоят многого, ради таких моментов стоит жить! Спасибо вам, ребята!
Улетаю вниз. Хотела хоть немного потречить, но для того, чтобы никого не убить, надо определиться с направлением, бежать перпендикулярно выброске, то есть на город. Смотрю вниз и не вижу ни только города, но даже аэродрома. Какие-то леса, поля подо мной… Куда это меня выкинули? Кручусь во все стороны, оглядываюсь. О, бензоколонка! Родимая! Но и до нее еще фигачить и фигачить. Докручиваюсь и, наконец, вижу в стороне родное поле со взлеткой. Так, с этим разобрались. Высота? 1700. Fuck! Всё, поздняк уже тречить, слишком долго отфильтровывала. Пора открываться. Через сто метров дергаю кольцо. Блин, как же мало времени!!! Это не серьезно.
Меня опять швыряет, колбасит, но я уже не шугаюсь, терпеливо жду, когда это кончится. И действительно открывается. Без закруток, чистенько! Кто бы мог подумать! Третий прыжок и никаких проблем на открытии, кроме залипающего наверху слайдера, но это не считается. Сгоняю слайдер. Давай, погнали к старту. Его и не видно даже… Ну че, дотянем или не дотянем? Какой же ты медленный, шестнарик… Вспоминаю, как Санек рассказывал про технику дотягивания по ветру. Не знаю, поможет ли это в моем случае, но попытка не пытка. Подтягиваю ноги к груди (говеная запаска на пузе явно лишняя), расслабляю грудной обхват и фигачу таким макаром по ветру. Тряпка надо мной никуда не спешит… Хорошо, что открылась высоко, так бы точно не долетела. Но вроде бы дотягиваем. Разворачиваемся над стартом и идем точняком в крест. И что странно, даже приземление меня не парит. Флегматично смотрю на приближающуюся землю, в два приема делаю подушку, и о чудо! Зависаю в нескольких сантиметрах над землей, и меня плавно и аккуратно ставит ножками на землю. Не приземление, а просто предел мечтаний!!! Чудный прыжок!
Так. С куполом справляемся, в крест приземляемся, подушку делать научились. Что я еще на 2200 забыла? По-моему, пора наверх… И желательно с нормальным парашютом, а то эта напузная штука стала меня порядком раздражать…
- Валя! Ты видел, как я приземлилась? И между прочим, опять в крест!
- Вот только не надо у меня 4000 просить! (Зрит в корень). Даже не заикайся!
- Почему?
- Не положено. Рано тебе еще.
Гм… Что-то я не слышу вразумительных аргументов…

Отзваниваюсь Сане.
- Ну что, отцепилась?
- Нет. Все открылось, даже без закруток!
- Да ладно! Вот тебе везет!
Шутник, ёлки…

*******

Только успеваю закончить разговор, вижу бегущего ко мне Юрку. У него глаза на полвосьмого.
- Женек, представляешь, придется мне сегодня еще один ящик пива выставлять.
- Что случилось?!!
- У Светки полный отказ купола!
- Жива?!!
- Да, все в порядке. Успела открыть запаску. Нормально приземлилась. За ней уже поехали Валек с Неробелычем.
- Слава Богу…
В один момент рушатся все мои представления о безопасности. Я отжигала на дубе, не парясь, падала до прибора, свято верила в то, что «Школьник» безотказен, что простит любую ошибку и откроется по-любому. Оказывается, бывают исключения. Это могло произойти со мной, это может произойти с любым другим парашютистом. Никто не застрахован. Я вроде как знала это и раньше, но сейчас, когда отказ случился у близкого человека, вдруг поняла особенно четко.
Светик умница! У нее не так много прыжков, она могла не сообразить, растеряться, впасть в ступор, но она справилась. Прошла настоящее боевое крещение!
- Она теперь, наверное, больше не станет прыгать. Да и я что-то тоже не хочу, чтобы она прыгала… - говорит Юрка, смотря на меня остекленевшими глазами.
Бегу к дубовой укладочной, куда Валя с Серегой увезли Свету. Она стоит, живая и здоровая, улыбается, болтает с ребятами. Кидаюсь ей на шею:
- С днем рождения!!!
Смеется в ответ. Не трясется, никаких истерик, абсолютно спокойна, как будто ничего и не произошло. Вот это девчонка! Вот это выдержка! Повезло Юрке с женой. Она будет прыгать. Она еще зажжет! Мои восхищения с элементами слепого обожания!

40
2 октября 2005 (20 секунд, ПО-16, Л-410, 2200 м, Киржач)


Надо укладываться. Сани нет, контролировать меня некому. Стремно. Реально стремно. Я не доверяю себе. Можно отдать купол укладчику. Э-э-э нет… Если я не доверяю себе, то почему я должна доверять вообще не понятно кому. И вообще это не спортивно. Сначала надо научиться укладывать самой. Вот когда мне будет по фигу, как Фоменко, на чем прыгать, лишь бы успеть в следующий взлет, тады и свалим это на укладчиков, а пока придется работать...
Напряжена, сосредоточена, грубо посылаю всех, кто пытается лезть под руку с советами. А народ так и подмывает поиздеваться, походить по стропам или сказать, что я все совсем не так делаю. Причем сколько людей, столько и мнений. Я сглатываю слезы ярости. Готова собрать парашют в кучу и унести куда-нибудь, где никто мне не будет мешать. Жалею, что сразу так не сделала. Наконец, видя мое состояние, Лохматый прекращает прикалываться сам и пресекает домогательства остальных. Облегченно выдыхаю. Слава Богу, хоть один нормальный человек нашелся. Пока я заканчиваю укладку, Сережка отгоняет от меня всех советчиков куда подальше. Безумно ему благодарна.
Разумеется, в таком темпе укладка у меня заняла черти сколько времени и сил. Уже даже прыгать не хочу, просто упасть бы куда-нибудь и не шевелиться. Записываюсь во взлет, а мне опять тот же вопрос:
- А где ты раньше была? Уже мест нет.
На этот раз я не выдерживаю и срываюсь:
- Ну так запишите в следующий взлет! Я записываюсь, когда у меня парашют уложен, быстрее я его уложить не могу!
Вопрос решается как-то сам собой…

Валя предлагает мне раскрыться пониже. Долго внутренне борюсь: то ли открыться, как большая, на 1200 и успеть хоть что-нибудь отработать в воздухе, то ли все-таки перестраховаться и дернуться на 1600. Все-таки укладка сомнительная… Просто не то слово… В конечном итоге прихожу к компромиссу и решаю дернуться на 1400.
Загружаемся в Элку.
Разговорчик на борту:
Фоменко (начинающему спортсмену): Мы тебя возьмем за руки, за ноги и выкинем. Понял?
"Чайник" (выкатив глаза): Зачем это вы меня выкидывать будете?
Кто-то из спортсменов (флегматично): Да надоел ты уже всем…
Другой спортсмен (серьезным тоном): Первое задание, как только окажешься в воздухе – проверь, не сняли ли они с тебя парашют, пока выкидывали.
Фоменко (второму спортсмену): Перестань! Хватит его пугать, он и так перепуган…
Студент (не расслышав): Что? Какое задание? Я не понял.
Половина салона (хором): ЛЕЖАТЬ!!!
Я искренне удивлена, как парень после такой команды тут же не принял упор лежа. Места, видимо, не было… Как-то сразу вспомнился анекдот про маленькую собачку, которая писалась от каждой команды хозяина...

Планирую поработать в воздухе. Уж про сальто молчу, но хотя бы элементарные имитации открытия с мягкой медузой успеть сделать, а то меня терзают смутные сомнения насчет моей устойчивости с ПОшкой. Падаю стабильно, крутилась на крайнем прыге тоже без проблем, но кто его знает…
Отделяюсь на поток хорошо. Ложусь, тут же пробую сделать отмашку. Получается. Никуда меня не заворачивает и не кидает. Имитации открытия с мягкой медузой тоже получаются замечательно. Значит, стабильность действительно есть. Ладно, давай чуть-чуть побегаем. Пытаюсь уйти в тречку… и не могу. Получается не разбежка, а фигня на постном масле. Меня кидает, швыряет, лечу я не по прямой, а каким-то зигзугом… Дурдом! Я в панике. У меня не получается тречка!!! У меня!!! НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ МОЯ ЛЮБИМАЯ ТРЕЧКА!!! Которой я всех достала! Которая была у меня вместо завтрака, обеда и ужина! Да это просто застрелиться на месте! Парашют можно не открывать!!! Не заслужила!!! Я всю дорогу на дубе чувствовала себя в разбежке увереннее, чем на пузе, это была самая любимая и самая стабильная позиция. Я без проблем контролировала угол пикирования, повороты, могла выполнить любой маневр, даже бочку в тречке делала. А тут такое! Остается только выпить йаду.
Чтобы обрести стабильность ложусь в коробочку. Хочу повторить попытку, но на высотнике уже полторы тысячи. Вот ёперный театр! Что за жизнь!? Надо открываться…
Ловлю себя на том, что подушку отцепки правая рука находит быстрее, чем левая – кольцо основного. Жду, что над головой выйдет спутанный клубок, готова хладнокровно отцепиться. Ффффффффффррррррррххххлоп! Не верю своим глазам. Открылся!!! Робко, с недоверием, убираю руку с подушки отцепки. Не может быть! Даже закрутки нет. Хороший все-таки парашют, зря я на него тяну… Надо же, даже после моей укладки открылся…
Небо в какой-то дымке. Сквозь этот туман просвечивает солнце. Очень красиво… Ощущение, что попала в сказку. И главное тишина, как будто я на дубе. Нет, парашют, конечно, хлюпает также, как и на первом прыжке, только я этого уже не замечаю, а его скорость вообще кажется мне комичной. Лечу сквозь дымку, впереди справа на одном со мной уровне вижу купол Лешки Старшинова. Нормально, я должна пройти мимо с большим запасом расстояния. Вдруг, когда я уже почти поравнялась с ним, Лешка, видимо, замечает меня и начинает суетиться. Разворачивается к лесу и проносится прямо перед моим носом в трех метрах, ровно поперек моего курса. «Ой, - думаю, - надо отсюда тюкать, пока в меня не вписались». Разворачиваюсь в противоположную сторону и валю подальше.
Приземлившись, высказываю Лехе пару ласковых по поводу его маневра. Рядом стоит Плюхай и ржет:
- Это он тебе за ту тречку отомстил, когда ты на него чуть сверху не свалилась.
Я в покате. Жму Старшине руку, обнимаемся.
- Один : один!
- В расчете!

************
Вечером ною в трубку Сане. Всё плохо, жизнь кончена, тречка не удалась… Саня пытается меня успокоить, но во мне уже созрело решение. Никаких 2200 больше. Возможно, со временем моя позиция изменится, но на данный момент она такова: Я плачу деньги за свободное падение. Именно от него я получаю удовольствие, именно от него меня штырит. С момента открытия купола начинается спасение. Никакого адреналина и особых эмоций от работы под куполом я не получаю. Если бы я хотела летать под куполом, я бы занялась не парашютами, а парапланами. А свободного падения-то у меня практически и нет. Нет времени на то, чтобы хотя бы исправить свои косяки и почувствовать свое тело с новым парашютом, я уж не говорю про то, чтобы учиться чему-то новому. Мне бы хоть тречку отработать, о большем и не мечтаю. На дубе, прыгая с высоты 2200, у меня было 30 секунд свободного падения. Теперь мне надо открываться выше и времени нет ваще. С крылом я освоилась и не вижу никаких причин, чтобы держать меня на низкой высоте. У меня нет лишних денег, чтобы напрыгивать просто количество. Лучше я сделаю один качественный прыжок, от которого меня потом будет плющить две недели, чем напрыгать десяток одинаковых, без прогресса и положительных эмоций. Итак, я прихожу к решению, что я больше не сделаю ни одного прыжка с 2200. Либо я иду дальше, либо завязываю с этим спортом. Сидеть на одном месте я не привыкла. Хватит с меня почти 40 прыжков на дубе.
Саня обещает разрулить эту тему с начальством.

41
9 октября 2005 (AFF-8, Арбалет, Ан-28, 4000 м, Киржач)
(Зачет на мягкую медузу)


Разрулить не очень-то получается… Вся суббота уходит на разговоры с руководством. Я упорно сижу на земле и жду окончательного приговора, на 2200 идти отказываюсь. Саня, задолбавшись, утром в воскресенье уезжает на бейс. Коля Кожемяко продолжает дожимать начальство. В конечном итоге, Евгений Николаевич, сверившись с документацией, говорит, что мне придется сделать еще десять прыгов с высоты 2200, потом еще четыре, пять прыжков с 4 тысяч на ПОшке и только после этого я смогу перейти на мягкую медузу. Вне зависимости от моих успехов. Это тот самый ужасный вариант, которого я так боялась. Слухи про 20 прыжков на По-16 не были блефом, все так и есть. Значит, нормально работать я начну только к шестидесятому прыжку. Замечательно, твою коляску! Я, правда, согласна уже даже на 20 прыгов с ПОшкой, лишь бы с нормальной высоты. Но приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Что делать? Лихорадочно просчитываю варианты… Ответ сначала приходит в мой воспаленный мозг, потом то же самое советует мне сделать Валя…
Фоменко! Вот оно спасение! Маленький неугомонный Фома! Он всё может, он все сделает, если ты сможешь его догнать… И я срываюсь с низкого старта.
У Фомы никогда нет времени, у него всегда куча студентов, от него все что-то хотят: съемку, комбезы, обучение… Я хочу от него подпись под допуском на мягкую медузу. Но очень хочу!!! Для этого мне надо сдать ему зачет. Он согласен на все, но только не сейчас. Сейчас у него студентка, съемка тандема, ему надо прыгнуть с Вильги... Я бегаю за ним все воскресенье. Поймать Фому можно только в поле, когда он приземляется. Он тут же отдает распущенный купол укладчику, прямо в поле надевает на себя готовую систему и убегает за уже взлетающим самолетом. И постоянно в таком темпе. Генератор энергии. Где он берет такие батарейки? Но отвязаться от меня не так-то просто. У меня железная хватка. Я хожу… нет, простите, бегаю за ним по пятам, вцепившись в комбез, и постоянно капаю на мозги. Он вырывается. Безуспешно.
- Запиши нас в подъем.
- Погоди, я не знаю, когда… У меня сейчас студентка.
- Запиши нас в подъем.
- Слушай, мне нужно еще с тобой отцепку пройти и наземный инструктаж по всем отказам. После этого запишу… Правда, заниматься с тобой у меня времени нет.
- Фома, не парь мозги. С инструктажем разберемся. Запиши нас в подъем.
Сдался. Подъем 12А. И тут же сбежал, пока я расплачивалась за талоны. Но я вылавливаю его на старте. Трусцой догоняя самолет, инструктирует меня по дороге. Приземляется, я уже жду его с тележкой. Серега офигевает от моей настойчивости, до него постепенно доходит, что мне легче дать, чем объяснять, почему ты этого не хочешь.
Весь инструктаж, по сути, берет на себя Коля Кожемяко. Два часа дрессирует меня в тренажере отцепки, гоняет на тележке, заставляет ходить в системе и постоянно нащупывать рукой бобышку мягкой медузы. Фома только, периодически пробегая мимо, подскакивает и кидает какие-то комментарии, типа:
- Не сдала. Всё плохо. Руки неправильно. Не сдала. В Бобруйск, жывотное…
Нет, крайняя фразочка от Кожемяки…
После таких наездов, я начинаю сомневаться, а я вообще сдам этот зачет? Или мне придется потом после классики еще АФФ у Фомы проходить? В очередной раз натолкнувшись на меня, спрашивает:
- Ну? Ты там всё подёргала, что нужно? (Это он про отцепку).
И опять убегает во взлет.

- Подъем 12А. Пятнадцатиминутная готовность! – объявляет Нина Евгеньевна.
Напяливаю на себя систему и отправляюсь на поиски Фомы. Им на аэродроме даже не пахнет. Меня это безумно прикалывает. Обхохочешься.
Нас вызывают на проверку. Фомы по-прежнему нет. Валя проверяет меня, я объясняю ему ситуацию:
- Я вообще-то с виртуальным Фоменко, но где этот призрак, я не знаю.
- Не боись, Фоменко придет. Точнее прибежит. Главное, чтобы ты была на месте.
Нам предлагают освободить старт, идем на поле, к самолету. Фоменко нет. Самолет еще не приземлился, но уже видно, что он заходит на посадку. Вдруг прямо на нас с неба сваливается Фома. Я ору ему и показываю недвусмысленные жесты.
- А это какой взлет?! – кричит он мне в ответ.
- Это наш взлет!!! Бегом!!!
- Принеси мне, пожалуйста, какой-нибудь парашют из укладочной! Любой! Иначе я не успею!
Мля… Если бы мне не был так нужен допуск, я бы давно превратила его в жабу, вместо того, чтобы таскать ему парашюты. Даже не в жабу, а в маленького зелененького земляного червяка! Но приходится бежать. Хватаю в укладочной какую-то систему у Нади, несусь назад. Фома уже сбагрил кому-то распущенный купол, бежит навстречу. Протягиваю ему парашют:
- Будешь должен.
- Че это ты приволокла? Что, другого не было?
Улыбается, гаденыш. Ладно, шутка принята, но как бы в следующий раз тебе не пришлось таскать парашют для меня. Поосторожнее…
Залазим в самолет. Я хватаю Фому за руку:
- Отделение. Давай попробуем.
- А, да! Точно. Надо потренироваться.
И почему об этом я должна помнить? Мне положено волноваться и смотреть на инструктора большими испуганными глазами, а тут даже при всем желании на это времени нет.
Наконец, в самолете у нас есть 15 минут, чтобы выяснить, что собственно будем делать в воздухе.
- Сережа, имей в виду, что я первый раз в жизни иду прыгать с таким парашютом, без напузной запаски и пр. Поэтому я не отвечаю за свою стабильность, я могу уйти в БП или еще чего-нить выкинуть.
- Да не волнуйся ты, я ведь буду рядом.
- Да я-то не волнуюсь. Мне по хрену. Главное, чтобы ты был морально готов. И еще. Я никогда не работала в воздухе с инструктором. Поэтому я могу игнорировать твои команды. Ты сильно не переживай по этому поводу.
- Только попробуй!
Сует мне под нос кулак. Смеется. (Но сам, вижу, озадачился. Вот и правильно, не фиг расслабляться). Ну, ладно, инструктора подготовили, остальное дело техники. Фома объясняет мне жесты, которыми он будет давать мне команды, проговаривает задание.
- Смотришь на меня, работаешь только по моей команде. Пока я не кивну, ничего не делаешь. Сначала будем ставить позу. Если я буду бить тебя по рукам, по ногам, не сопротивляйся.
Гм… нормальная перспективка. Изобьют в воздухе, а потом скажут, что парашют не открылся…
- Открываешься на полутора тысячах. Если не откроешься до 1300, я тебя сам открою, по-любому.
- Хорошо. Давай так: на 1600 я даю тебе отмашку, что работу закончили, после этого открываюсь.
- Да. Договорились. Все поняла?
- Ага. Сереж, ты, главное, улыбайся. Ладно?
- Ладно.
Улыбается. Вот и чудненько. Можно работать.

Я висну на поручне, Фома пристраивается с боку, держит меня одной рукой. Кивнул, кач вперед, ушли синхронно. Сползли по потоку, легли на пузо. Я смотрю на Фоменко. Жду, что он начнет драться. Ни фига. Оценил мою позу, кивает, чтобы я начинала работать. Не понял? Что, неужели так хорошо лежу, что ничего исправлять не будем? С ума сойти! Ладно, работать, так работать. Делаю имитацию. Плавненько, как и просил, дотягиваюсь до бобышки, возвращаю руки в исходную позицию. Кивает снова. Повторяю маневр. И еще разик. Отпускает меня и ложится передо мной. Делаем с ним переходы синхронно. Вдруг меня повело, чувствую, что меня покачивает, как на волнах. Фома что-то показывает мне, но я не врубаюсь, что он от меня хочет. Делаю еще одну имитацию. Он ржет и орет мне так, что я его прекрасно слышу:
- Да нет же! Прогиб! Прогиб!
Ах вон чего… Сосредоточившись на имитациях, я забыла про прогиб. Выгибаюсь, Фома тут же улетает наверх. Задираю голову, чтобы видеть его, жду, пока он спустится. Серега быстренько догоняет. Делаем еще пару имитаций. Потом он показывает мне, чтобы я крутила левую спираль. Без проблем. Делаю полный круг, пока перед носом снова не оказывается Фоменко. Он отправляет меня крутиться в обратную сторону. Когда я возвращаюсь, Фома немного отходит в сторону. Куда это он? Смотрю на высотомер. А, понятно куда. Стрелка приближается к 1600. Я быстренько делаю еще одну имитацию, чтобы проверить, на месте ли медуза. Фоменко смотрит на мой маневр и, после того, как я возвращаю руки в исходную позицию, ломится ко мне. Че это он? Попрощаться, что ли, решил? Извини, родной, но мы договаривались, что на 1600 заканчиваем работу. Свободен. Даю отмашку и кидаю медузу. Фома проваливается вниз, задрав голову и отслеживая мое открытие. А я, отморозок недоделанный, настолько уверена в адекватности своего купола, что даже не поднимаю головы, чтобы посмотреть, в каком он состоянии. Пялюсь вниз на Фоменко до тех пор, пока он не раскрывается. И только убедившись, что он в порядке, смотрю на свой купол. Это что за забота такая? Кто у нас инструктор-то? Че это я вдруг за Фоменко следить взялась? И вдруг понимаю, что сказался вчерашний инструктаж Тявочки перед сном: «Если ты работаешь в паре, ты ответственна за того человека, который находится рядом. Проследи, нормально ли он открылся. И если он, не дай бог, отцепился, и сел на запаске, сядь рядом с ним и проследи, куда упал отцепленный купол». Золотые слова. Только все-таки не плохо бы в следующий раз и свой парашют проконтролировать, а то вдруг мне отцепляться придется.
Но, боже мой, какой же замечательный у меня купол! Как он открылся!!! Мягенько, аккуратненько, никакого хлюпанья и колбасни, как у ПОшки. Никакого дерганья и швыряния меня в разные стороны. Меня просто перевернуло из горизонтального положения в вертикальное, и потом плавно погасла скорость. Слайдер сошел, ничего прокачивать не надо. Хочу всегда такой купол! Я задолбалась прыгать на всякой шняге, либо неуправляемой, либо стремной.
Купол другой, не такой как ПОшка, не могу объяснить, чем конкретно он отличается, но он другой. Не то, чтобы скорость была больше, но он лучше летит что ли? Больше летит вперед, чем вниз. Я неправильно рассчитываю расстояние и промахиваюсь мимо креста. Меня вообще уносит черти куда, но меня это не сильно парит, в следующий раз приду точно. С первого раза сложно прочувствовать купол.
Иду с поля, меня встречает Кожемяко. В ужасе вспоминаю, как он встречал с поля Мишку и промывал ему мозги, даже если и косяков-то не было. Так, для профилактики. Напрягаюсь, готова, что он мне сейчас вставит по первое число за то, что улетела черт знает куда. Боюсь я его… У него фамилия даже говорящая. Но всё обходится на удивление мирно. Колька улыбается и спрашивает:
- Ты чего с инструктором дерешься?
- Кто??? Я???
Вообще не понимаю, о чем речь. Что тут про меня Фома успел наплести? Вроде бы я его ничем не била. Случайно что ли задела? Но я бы почувствовала… Подходим к укладочной. Народ накидывается на меня с вопросом:
- Ну что? Тебя можно поздравить?
- Подождите, пока не знаю. Где Фоменко?
Фома выходит из укладочной. Я кидаюсь к нему.
- Я сдала?!
- Да. Все в порядке.
- И я теперь могу прыгать с 4-х тысяч?
- Да.
- Одна, без инструктора?
- Да.
- С мягкой медузой?
- Да.
- УРА!!!!!

- Сереж, а что случилось? Говорят, я тебя побила. Расскажи, я что-то пропустила?
- Смотрю, ты потянулась за медузой. Будешь открываться. Но ты вдруг возвращаешься в коробочку. Я так понимаю, что ты не нашла медузу. Кидаюсь к тебе, чтобы самому тебя открыть и в этот момент получаю бобышкой в лоб.
Я закатываюсь в хохоте.
- Я не нашла медузу?! Да я просто еще одну имитацию контрольную сделала. Чего ты ко мне ломанулся? Мы же договорились, что я сначала даю отмашку, потом открываюсь.
- Да ладно, всё нормально.

Остаток дня я бегаю за Фоменко с парашютной книжкой, чтобы он расписался. Он пытается спрятаться в небе, но я его все-таки достаю и беру за горло. Ставит свою подпись, в шоке от такой атаки:
- Слушай, если бы я знал, что ты такая приставучая, я бы с тобой прыгать не пошел.
Сережа, радуйся, что я изначально не пошла к тебе на АФФ. Кто знает, какой психологической травмой бы для тебя это закончилось…
Но вообще Фома, конечно, великолепен. Я не перестаю офигевать от его энергии. Уникальный человек. Преклоняюсь.

Ну вот я и закончила обучение. Официально стала самостоятельной спортсменкой. Но на самом деле, все только начинается… Меня научили спасаться. Теперь пришло время учиться мастерству.

42
9 октября 2005 (RW-3, Parafoil-252, Ан-28, 4000 м, Киржач)


Каждый нормальный человек чего-то боится. Страх – это защитная реакция организма. Если ты сидишь в самолете перед прыжком и тебе страшно, значит, твои инстинкты в порядке, организм борется, пытается защитить себя от твоей безбашенности. Если у тебя с головой проблемы и ты решил опять рискнуть собой, то причем здесь твой организм? Он хочет жить, он защищается, делает все, чтобы ты отказался от своей затеи. Все люди чего-то боятся. Кто-то боится крыс, кто-то темноты, кто-то одиночества… Среди парашютистов самая распространенная фобия – боязнь высоты. А еще нехватка высоты. Парадокс. Но шарапутисты – они вообще парадоксальные ребята.
У меня проблемы не только с головой, но и с инстинктами. Организм иногда пугается, но часто совсем не в тот момент, когда нужно (см., к примеру, прыжок № 1). Я замечаю, что иногда ему лениво пугаться, а иногда просто некогда. Если я чем-то очень занята, то испугать меня вообще невозможно. Я испугаюсь потом, когда закончу дело. Панический ужас у меня всю жизнь вызывала только одна вещь. Какая? Не скажу. Ибо нефиг.
Но с того момента, как я впервые приехала в Киржач, у меня появился еще один страх. Нет, не боязнь высоты. И не боязнь, что ее не хватит. Имя этому страху – Коля Кожемяко. Я и не писала-то о нем раньше, потому что боялась. Если кто не знает Колю, скажу, что ничего такого угрожающего в его внешности нет, разговаривает он обычно тихо и огнем не плюётся. Мне он ничего плохого не делал. Но если Коля сказал, что сейчас кинет топором, то лучше смотаться подальше и сделать это мгновенно. Потому что он кинет. И твое счастье, если топора под рукой не окажется. А если Коля один раз предупредил, что он терпеть не может майонез в супе, то не дай бог, забыть об этом невнимательной официантке. Потом всю жизнь извиняться придется и бегать за сметаной в соседний магазин.
Когда Саня Разоренов просек фишку, что меня в дрожь кидает при одном упоминании о Николаиче, стал меня им запугивать, как детей Бабаём пугают. Как только я начинала выделываться, он тут же грозил, что отправит меня Кожемяке зачет сдавать. И я утихала. Потому что прыгнуть с Колей я согласилась бы только в памперсах и после конкретного удара головой о борт, чтобы мне уже ваще все безразлично было. Но это как раз тот редкий случай (а в моей практике вообще единственный), когда можно сказать: «Боится, значит, уважает».
Николаич, уж не знаю, за какие заслуги, в меня топором не кидался, а наоборот, возился всегда со мной, как и Саня Разоренов, абсолютно бескорыстно тратя время и силы. Коле, по идее, приходилось со мной легче, чем Саньку, поскольку я с ним никогда не спорила и всегда по любому поводу говорила «спасибо», даже если он отправлял меня варить борщ.

Так вот, это все была преамбула, а теперь амбула.
Саня уехал на бейс. Начальство отправляет меня к Фоменко. Фоменко просто отправляет меня куда-нить подальше, чтоб под ногами не мешалась. И один Николаич тратит на меня весь день. Как я уже говорила (см. прыжок № 41), инструктирует меня, тренирует в отцепке и на тележке, укладывает мне купола и т.д. И кроме всего прочего и Коля, и Катюша упорно ждут, когда я, наконец, прыгну с Фоменко и получу допуск, чтобы сходить со мной на пузе попадать. Вот вопрос: на фига людям надо сжигать прыжок, чтобы я могла попробовать подойти к ним? Какой кайф прыгать с лохом, который ничего пока не умеет? Инструктора за это обычно большие деньги берут… Я стараюсь не анализировать, а просто радуюсь, как ребенок.
Тут я сталкиваюсь с новой проблемой: нет свободного купола. У Фомы все купола заняты, где взять? Находится еще один бескорыстный человек – Вероника. Бесплатно предлагает мне свой «Парафойл», который они на пару с Кожемякой и укладывают. В процессе Коля так ухахатывается над конструкцией этого мешка, что я начинаю сомневаться, а стоит ли на нем прыгать? Вероника честно предупреждает, что мешок бьет на раскрытии не по-детски и уходит в закрутку. Сомнения становятся сильнее… А может, ну его на фиг? Может, не надо на нем прыгать? Но я успокаиваю себя, что после дуба мне любое открытие будет казаться мягким. Да и вообще, ну не могу же я сказать Коле и Кате, после того, как они меня столько ждали: «Извините, ребята, прыгайте без меня». Принимаю решение прыгать, и больше не парюсь.

На старте Валька видит меня, улыбается:
- Ну что, ужас, летящий на крыльях ночи, иди сюда.
Проверяет, потом крепко обнимает и поздравляет с выходом на 4 тысячи и мягкую медузу. Рад за меня, да и все остальные тоже. У меня уши горят от смущения и радости…
План следующий: мы с Катюшей отделяемся в жесткой сцепке, Николаич прыгает за нами. Потом мы расходимся, Катя лежит базой, а я на нее работаю, пытаюсь подойти. Коля дает честное слово, что он будет чисто летать рядом и не вмешиваться. Только это меня и успокаивает, поскольку я продолжаю панически бояться Кожемяку и стараюсь не думать, что будет, если он все-таки решит подойти к нам поближе…
Вцепляюсь в комбез Катюшки. Кивок, кач, обратно. Ушли. Я не сразу подбираю ноги, и какое-то время мы падаем вертикально: внизу подо мной Катя, а я над ней сверху в положении хеддаун. Улыбаюсь Катюхе, сама думаю: «Ну что, завалит или не завалит? Уйдем в сальто или ляжем на пузо?» Катюха вытягивает меня руками, я, наконец, подгибаю ноги, и мы благополучно скатываемся на пузики. «В мозгу бьется мысль: стабильная поза… прогибчик… прогибчик…» Я выгибаюсь посильнее и начинаю уходить вниз, Катюха встряхивает меня и выравнивается на один уровень. Гм… Че-то я переборщила с прогибчиком. Это с Саней Разореновым можно было хоть в кольцо скручиваться – по фигу, он меня на 30 кг тяжелее, все равно лежал в одной плоскости со мной. А чтобы падать с Катюшкой ровно, которая весит как я, надо подстраиваться друг под друга. Это первое, что я успела понять.
Падаем какое-то время ровненько, потом киваем друг другу и расцепляемся. Катюшка отходит чуть в сторону, рядом с ней уже пристраивается Кожемяко. Так, теперь бы разобраться, как к ним подойти… Руки вперед или назад?... Подобрать или отпустить?... А ноги? Вот, черт, почему они работают не синхронно? Пока я то выбрасываю руки вперед, то подбираю ноги, меня все дальше оттаскивает от Катюшки. Она по честному лежит, не работает, ждет, когда я, наконец, созрею. Блин, на земле Колька мне всё пять раз разжевал, куда руки, куда ноги. И все равно туплю, не могу синхронизировать движения. Тут я вспоминаю про любимую тречку и все сразу же становится на свои места: в разбежке ноги вытянуты назад, руки убраны вдоль тела. Следовательно, чтобы двигаться вперед, руки подбираем, ноги отдаем. Отлично, поехали! Моментом набираю скорость, корректирую направление поворотом плеч. Впереди меня в воздухе висят две тушки: одна розовенькая, вторая зелененькая. Такие клевые!!! Мне становится жутко весело. Несусь на Катюху, понимаю, что сейчас впендюрюсь в нее со всей дури, выкидываю вперед руки, чтобы остановиться, но слишком поздно, надо было учитывать тормозной путь… Катюха в последний момент сматывается. Хоп, и нырнула в сторону. Виртуозно. Я со свистом пролетаю мимо. Оттормаживаюсь через пару метров, разворачиваюсь… Вижу прямо по курсу ничего не подозревающего Николаича. Обещал не приближаться, честно летает вокруг. И вот тут вдруг в пылу азарта, с неимоверным желанием поймать хоть кого-нибудь, я неожиданно для самой себя начинаю работать на Николаича. Я сама, по собственной инициативе иду к страшному, ужасному Кожемяке! И ведь не боюсь же! На этот раз иду аккуратно, осторожненько подбираюсь, чтобы не спугнуть, а то ведь тоже смотается в сторону в последний момент. Подхожу нос к носу, уже касаюсь его. И не могу решиться на последнее движение, чтобы схватить его за комбез. Не потому что боюсь Кольку, а потому что они говорили мне, что если в последний момент выкинуть руки вперед, то меня отшвырнет назад. Николаич сам хватает меня. Я тут же хватаюсь за валики на его комбезе. Есть! Сцепились!!! Получилось!!!!
Смотрю, где Катюшка. Она провалилась вниз. В сцепке у нас здорово погасла скорость. Николаич показывает мне язык. Меня прет, отвечаю ему тем же. Беспредел какой-то с моей стороны… Кожемяко идет в разнос и тоже начинает беспередельничать: болтает ногами, вертит ими в разные стороны так, что нас закручивает. Я сначала в ужасе жду, что нас сейчас к ядрёной фене завалит в БП. Растопыриваюсь изо всех сил коробочкой, хотя куда там мне супротив Кожемяки… Но ничего критичного не происходит, мы продолжаем лежать стабильно, как бревно. И тогда я тоже начинаю прикалываться: делаю велосипед ногами, размахиваю ими, делаю такие движения, как будто плыву. Прикольно! Хоть бы что! Оба метелим ногами в разные стороны, при этом стабильность феноменальная.
На полутора тысячах Катюшка от нас убегает. На 1300 Колька отпускает мою правую руку и отруливает в сторону. Однако крепко держит меня за вторую. Вообще-то мне пора открываться, че он меня держит-то? Контролирует, видимо, как буду открываться, чтобы если что, открыть самому. С повисшим на руке Николаичем, я умудряюсь сделать отмашку. Кидаю медузу…
Хренакс!!! Ё-ё-ё-ё-ёёёёёёёёё…. Сказать, что меня долбануло – ничего не сказать. Открытия на дубе отдыхают. От удара, я аж подлетела вверх и вцепилась в свободные концы. В глазах на секунду потемнело. Бедная моя спина… Как обещали, купол еще и в закрутку пошел. Но на это я уже смотрела апатично и безвольно, потому что оказать сопротивление после такой встряски я была не в состоянии. Попыталась оттолкнуться ногами и поняла, что они еле-еле семенят, толку никакого. Слава богу, купол закрутился лишь на один оборот, а потом каким-то макаром сам же и раскрутился. Повисела немного, пришла в себя. Посмотрела вниз, где Николаич с Катюхой. Оба в порядке, открылись штатно. Расчековала клеванты. Ох, мля… чтобы я еще раз пошла прыгать с такой шнягой!.. И ведь предупреждали же… Ну его на фиг. Здоровье дороже.

Но даже такое завершение прыжка не смогло испортить мне настроение. Приземлилась с негнущейся шеей, но довольная до жути. Какой прыжок!!! Как круто мы поколбасились!!! Катюшка и Колька больше прикалываются надо мной, чем сами прутся, но оно и понятно. Я визжу и обнимаю их.
И главное, мой панический ужас перед Кожемякой был убит разом. Ну, не то, чтобы я прямо совсем перестала его опасаться, но прыгать с ним теперь точно не боюсь.


Цитата:
© Все права защищены, долги отданы, миссия выполнена. Будете что-нибудь копировать, не подцепите вирус. Материалы сайта взяты из открытых источников либо являются авторскими. При частичном или полном копировании, публикации материалов с данного сайта гипертекстовая ссылка на источник обязательна

Надіюсь я бородавак не підциплю, тфу-тфу-тфу.. Very Happy LOL

Cайт "Ведьмочки"

_________________
«Покращення вже сьогодні» ツ


крайній раз внесено зміни: Zippo (23.02.08 16:08:44), редаговано 2 раз
ПовідомленняVictorT © 10.02.08 11:33:15    

Млин, перечитал, офигеть.
Как все переоценивается...
Первый раз читал перед открытием сезона, мечтательно (до прохождения классики).
Второй раз после закрытия, ностальгически (после окончания классики).
А ведь практически все было, и много другого.

_________________
Лучше день потерять, а потом за пять минут долететь © м/ф «Крылья, ноги, хвост»


Змінено: VictorT (28.09.10 21:45:36)
ПовідомленняZippo © 23.02.08 16:13:04    

VictorT написав(ла):
Первый раз читал перед открытием сезона, мечтательно.
та сама ситуація Rolling Eyes
_________________
«Покращення вже сьогодні» ツ
ПовідомленняSoldaten © 26.02.08 14:30:10    

Був на сайті! Дуже класні оповідання!  Відьмочка мягонька така і гарна Rolling Eyes     Шкода Москва далеко, АН-2 не долетить. Smile  До речі нам придався би смайлік з мітлою, ним по аналогіі з  Velo  також можна когось позначати Smile
_________________
Всіх журналістів викинути з парашутом!
Показувати:   
Нова тема   Відповісти    Форум Lviv eXtreme club -> Історії / Приколи / Анекдоти / Курьйози / Карикатури Ваш часовий пояс: GMT + 2 Години
Сторінка 1 з 1

 
Перейти до:  






© 2001-2017, eXtreme.lviv.ua     При використанні матеріалів посилання на джерело обов'язкове
СТАНЬ
ОДНИМ
З НАС




Экстремальный портал VVV.RU